Багровый рассвет.

Глава первая: «Похищение»

Предисловие:

«Женщины — собственность семьи, они являются обменным товаром либо подарками и не имеют права выбора жениха»

Даже так я...влюбилась в мужчину, в которого не следовало.

Тогда моему счастью не было предела…

1879 год. Эпоха Мейдзи.

В наши времена, когда шелка были тоньше, а слова — весомее, девушкам жилось непросто. Особенно таким, как я, дочери влиятельного аристократа Саигири Митухара, чьи владения простирались от изумрудных островов до шумных торговых путей. Моя судьба, как и судьбы многих девушек моего круга, была предрешена еще до моего рождения — выгодный брак, призванный укрепить семейное богатство и влияние.

В тени вековых сосен, чьи ветви, словно мудрые старцы, склонялись над черепичной крышей, стояла наша резиденция. Двухэтажный дом, построенный с уважением к древним японским традициям, был воплощением спокойствия и гармонии. Идеально подстриженные кусты, зеркальная гладь пруда с золотыми рыбками, каменные фонари, освещающие тропинки, – всё это создавало мир, где время текло иначе, медленно и величественно. Я же, пленница этой красоты, жила в мире своих грез.

Я мечтала о том, что где-то там, за высокими стенами нашего сада, существует мир, отличный от моего. Мир, где люди не измеряют ценность человека его родословной или богатством. Мир, где есть место искренности и настоящим чувствам. Я мечтала о человеке, который увидит во мне не просто приданое, не просто инструмент для обогащения семьи, не просто красивую куклу, призванную украсить его дом. Я представляла его себе. Возможно, он был бы не из нашего круга, не из тех, кто привык к показной роскоши и пустым словам. Может быть, он был бы художником, чьи руки творят красоту, или поэтом, чьи слова трогают душу. Или, быть может, он был бы просто человеком с добрым сердцем и проницательным взглядом.

Шестнадцать лет — это возраст надежды. Возраст, когда даже самые мрачные предсказания кажутся не такими уж и окончательными. Когда веришь, что завтрашний день может принести что-то совершенно иное, нежели предписано судьбой. Я часто приходила к пруду в дальнем углу сада, где в кристально чистой воде плавали золотые рыбки. Их яркие, переливающиеся чешуйки казались мне символом свободы, недоступной мне. Я смотрела на их плавные, неторопливые движения, на их безмятежное существование и думала: «Может быть, и я смогу найти свой путь. Может быть, я смогу найти свою свободу, даже если она будет лишь иллюзией, сотканной из слов и взглядов».

Среди этого пруда я выращивала цветы, за которыми каждый день ухаживала. Лилии, лотосы, ирисы, пионы — они были моими тихими собеседниками, моими верными слушателями. Я рассказывала им о своих страхах, о своих мечтах, о своей тоске по миру, который видела лишь в книгах и грезах. Они молча внимали, а их нежные лепестки, казалось, шептали мне слова утешения.

— Сестрица! — донеслось издалека. Подхватив меня за руку, чтобы я не упала, девушка поинтересовалась:

— Что делаешь?

— Собиралась полюбоваться цветами, — ответила я, указывая на пышный сад.

— Что?! А разве не должна готовиться к смотринам? — удивилась она. В ее голосе звучала смесь удивления и… разочарования?

— В каком смысле? О чем ты? — спросила я, не понимая.

— Речь о предложении Хироси-самы. Он выбрал тебя, что, признаться, немного огорчает, — с грустью произнесла сестра, отпуская мою руку. Ее взгляд был опущен, и я заметила, как дрожат ее губы.

— Мико-чан, не вешай нос! — подбодрила одна из служанок, погладив ее по плечу. — С твоей красотой, известной всей округе, ты еще найдешь своего суженого!

— Я отклонила его предложение, — отрезала я, глядя прямо в глаза Мико.

— Что?! Как же так! Он ведь влиятельный человек в этих краях! Что ему не понравилось? — воскликнула сестра. — Хотя о тебе и говорят как о самой прекрасной девушке, правда ли, что отец намерен звать принца из-за границы? Ужасно от всей этой ответственности!

— Мне приятно осознавать, что на меня возлагают такие надежды. Я выйду замуж за того, кого выберет отец, — ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее. Я знала, что мой долг перед семьей превыше всего.

— Как жаль. Знаешь, для знатных семей политические браки — обычное дело, а вот простые люди женятся по любви. Даже завидно… Вот бы и мне выпал шанс связать жизнь с господином Хироси, — мечтательно произнесла Мико, глядя куда-то вдаль.

— Прекращай лицемерить и говори прямо, — предупредила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Я знала, что за ее показной грустью скрывается нечто большее.

— Эти цветы… Столько внимания… Ты украла внимание отца, возлюбленного, предначертанного судьбой, всё забрала… Вырастила ко дню рождения отца, да? Садовник проболтался, — сестра приуныла, а служанки принялись ее утешать, шепча что-то на ухо.

— Краем уха слышала твою интересную беседу с гостем, удостоившим нас визитом, где ты говорила, что не взглянула бы на него, не будь у него статуса, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри все кипело.

Мико вздрогнула, ее глаза расширились от удивления.

— Даже если я что-то не так поняла из вашего разговора, не вини меня в краже. Просто выбор пал не на тебя. — продолжила я.

Она подошла ко мне, ее лицо исказилось от злобы, и зашептала, чтобы служанки не услышали:

— Совсем не в курсе о мужчине, желавшем стать твоим мужем? Интересно, как долго ты выдержишь столько переживаний…— она не договорила, но ее взгляд говорил красноречивее всяких слов. Она намекала на мою слабость, и наслаждалась этим.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Это было слишком. Я схватила ее за щеки, отчего она застыла, испуганно глядя на меня.

— Позволь прояснить кое-что, — мой голос стал жестче. — Предложение было желанием господина Хироси, мадам тоже поддержала этот брак, и выбирали не за красивые глазки. Неужели думаешь, что только мужчины смотрят на меня? Благородные дамы обращают внимание не меньше: поза, походка, манеры и голос… Я прекрасно знаю, как себя подать, и мои усилия окупаются.