Черная метель

Глава 5. Вера и надежда

Кошки улеглись у ее ног, и некоторое время Девона сидела со сложенными на коленях руками, прислушиваясь к своим мыслям. Она с удивлением поняла, что визит Карраско оставил приятное послевкусие. Почему так произошло? “Запоминается последнее”. Если согласиться с таким определением, то стоило признать, что манипулировать ею по-прежнему достаточно легко.

Впрочем, у Даны не было причин не доверять начальнику охраны Первосвятителя. В отличие от самого основателя современной церкви. Хотя единственное, что она могла ему поставить в вину, это предательство приставленного к ней с непонятной целью маленького альва. Но даже этот страшный эпизод можно было оценивать по-разному, ведь мальчик выполнял приказ Теренция, а старейшего из магов в тот момент рядом не было.

Чем больше Девона размышляла о том, что произошло в ту ночь на краю черной дыры между мирами, тем больше у нее появлялось вопросов. Поступки людей, окружавших ее и подталкивавших к тому, чтобы исчезнуть, оставить этот мир, упасть и провалиться в темноту, уже не воспринимались абсолютно однозначными и понятными. Ей все больше начинало казаться, что они являлись марионетками, а концы нитей, скрывались в месте, которое она не хотела даже представлять.

Девана вдруг поняла, что не в состоянии просто сидеть и ждать неизвестно чего. Вернее, не так. Она понимала, с кем сейчас должна встретиться, хорошо помнила первую встречу с ним. Да и Ярне с Даром подробно рассказали о переговорах, которые они провели в усадьбе Ферреров. И все же, от человека, который был знаком с ее матерью в те времена, когда та управляла, если не всем этим миром, то значительной его частью, можно было ожидать всего.

Дана поднялась и, обняв себя руками, подошла к окну и, некоторое время, прислонившись к подоконнику, наблюдала, как внизу, по улице, одна за другой тянулись телеги, нагруженные битым кирпичом и обломками деревянных балок. Все вокруг менялось прямо на глазах: в некоторых местах полностью ломалось и затем строилось по-новому. А ведь это только первый, самый начальный шаг. Скоро и этот город, и эта страна, и эти люди начнут меняться все быстрее и быстрее.

— И пусть не пробуют противиться!

Она с удивлением поняла, что произнесла это вслух. Для кого предназначались эти слова? Может быть, для людей, которые, ничего не подозревая, строили сейчас ее крепость, отделяя новый остров от всего остального мира, а первую волшебную рощу от обычной ежедневной суеты? Для наследников древних неудачников, посмевших поставить свои желания выше установленного для всех порядка вещей? Для их невольного вдохновителя, который через несколько минут переступит порог этой комнаты?

У нее в очередной раз промелькнула беспокойная мысль о том, что же может твориться в голове у человека, прожившего столько лет? Способен ли он по-прежнему испытывать нормальные человеческие эмоции? А если так, остался ли еще кто-то в этом мире, с кем этого человека связывала настоящая любовь? Или же за тысячи лет все чувства притупились, и он превратился в некую машину, биоробота, способного только просчитывать свои поступки подобно суперкомпьютеру?

Ярне посоветовал ей не забивать голову подобными мыслями, но Дана не могла просто так отбросить тему бесконечно долгой, практически вечной жизни. Какая судьба предназначена ей самой? Ни один из стражей не мог ответить на этот вопрос, и оба просто пожимали плечами.

Внизу проползла очередная тяжело груженая повозка, ужасно скрипя и грохоча металлическими ободами колес. Стук копыт по булыжной мостовой смешивался с этим грохотом, вторил ему, заставляя морщиться от ужасной какофонии.

Что поделать, если в этом мире люди до сих пор не знали, что такое настоящая резина, а каучук ценился чуть ли не дороже золота. Но скоро изменится и это. Ей уже удалось встретиться с местным светилом из химической лаборатории и обсудить принципы химического процесса. Ученый, рекомендованный ее женихом, безусловно, был гением, уловил смысл проблемы буквально на лету. Господин Бушард. К сожалению, каждая такая беседа с местными первопроходцами науки заставляла проявлять максимальную осторожность, ведь слишком быстрое обретение знаний могло способствовать появлению мыслей о применении их в военной сфере.

А ученый и предприниматель Арнольд Гензерих, жадно хватающийся за любую сумасшедшую идею, совершенно не хотел обращать на это никакого внимания. Жаль, этим он только отталкивал Дану от себя. Пропасть между ними росла с каждым днем, и она понимала, что все мысли о том, что ей удастся наладить отношения со своим женихом, давно рассыпались в прах. Что же, это облегчало принятие решения, о котором она собиралась рассказать ему в ближайшие дни.

Отношения с неожиданным женихом умерли, по-настоящему даже не начавшись. Девана пыталась понять, что толкнуло этого незаурядного человека на такой странный, необдуманный шаг. И почему она не отказалась сразу же, как только они встретились после возвращения в столицу? Было ли это проявлением слабости? Или, в чём она отказывалась признаться самой себе, попыткой воспользоваться поддержкой магната, сильнейшего человека в стране, способного легко помочь воплощению в жизнь тех планов, которые уже начали зарождаться у нее в голове?

Девана горько усмехнулась. Ну что же, каждый получил свое. К счастью, этому человеку была нужна не она, не девушка Девона, а всего лишь силы, которыми она невольно наполняла его. Впрочем, это именно то, чего всегда хотят мужчины от женщин, но никогда не признают даже себе самим.

Хотя, возможно, дать согласие этому человеку ее заставила череда событий, обрушившихся после внезапного перемещения из своего привычного, обыденного, спокойного и, пускай не идеального, но привычного мира в мир, полный непонятных и порой страшных сил. Знакомство с Реганом и почти немедленное расставание, горечь от его измены и страшные силы, которые готовы были вырваться наружу, просто разрывали изнутри и отдаляли от всех, даже от тех, кто теперь полностью зависел от нее.