Черная метель

Глава 6. Философия разрушения

Арнольд изо всех сил старался вслушиваться в фразы, произносимые референтом. Но его мысли постоянно перескакивали на содержание письма без подписи, а кровь стучала в висках. Послание в несколько строк, аккуратно сложенное пополам, заняло свое место в стопке таких же коротких записок, спрятанных в сейфе, встроенном в тумбу рабочего стола.

Готьен продолжал зачитывать распорядок рабочего дня канцлера в своей актерской манере, придавая обычным канцелярским выражениям некое романтическое наполнение. Слушая секретаря, можно было представить любую заурядную дипломатическую встречу или прием делегации из одного из сельскохозяйственных округов, как событие поистине эпического размаха.

Иногда такая манера доклада раздражала канцлера, реже веселила, что, впрочем, он никогда не показывал помощнику.

— Одиннадцать часов. Встреча с представителями Гражданского комитета. Господа Веррхаузен, Мемфис и, — тут он сделал драматическую паузу, словно в этой фамилии было заключено нечто особенное, — Влавианос-Кипурис.

Отсутствие видимой реакции канцлера никак не повлияло на энтузиазм референта, и он продолжил:

— Двенадцать часов. Представители банков господа…

“Ваша невеста вам изменяет… Ваша невеста планирует заговор…”

— Стоп.

Готьен замер, подавившись фразой, и с удивлением поднял глаза от страницы с графиком встреч.

— На двенадцать пригласи Ричарда.

Секретарь начал судорожно вспоминать, где находится перо, чтобы записать указание канцлера.

— Его святейшество должен быть на встрече с германцами, но попроси его прибыть именно в это время. Или чуть раньше, насколько его святейшество сможет. Отправь сразу несколько курьеров, чтобы он наверняка получил сообщение, где бы ни находился... А банкиров попроси подождать буквально пятнадцать-двадцать минут. Я приму их сразу, как освобожусь.

— Что написать господину первосвященнику?

Енир уже нашел не только перо, но и чернильницу в одном из карманов сюртука.

— Напиши только, что это срочно. И быстро пробегись по списку, что там у нас во второй половине дня.

Секретарь кивнул, сделав пометки у себя на листочке, и поднял голову. — В четырнадцать часов встреча с посланником федерации рейнских княжеств, а затем в девятнадцать прием в мэрии. Встреча неофициальная, но должны быть все ведущие промышленники с юга и центра страны. Вы сами просили господина Лефевра разослать приглашения еще две недели тому назад, — торопливо произнес он, глотая слова, так, будто разговаривал на другом языке.

— Помню. Помню. Отправь также приглашение госпоже Девоне.

Ерин покраснел и даже немного испугался.

— Но мне кажется, это будет не совсем удобно. Госпожа ректор может почувствовать себя обиженной. Приглашение, присланное за несколько часов до приема, может быть воспринято…

“Ничего себе, как она всех запугала”. Наблюдать, как потел его секретарь, секретарь первого лица государства, было бы смешно. Но не сейчас.

— Не имеет значения. Прием неофициальный. Напиши, что я просто хочу срочно встретиться с ней, извинись и приложи письмо к приглашению. Действительно, все выглядит достаточно глупо, поэтому добавь пару теплых, доверительных слов. Ну, ты должен понимать. А еще лучше, перед тем как отправить послание, покажи его мне.

Секретарь уже пришел в себя, и его лицо приобрело обычный цвет готового исчезнуть мартовского снега. Стараясь более никак не показывать своих чувств, он захлопнул папку с золотыми вензелями на кожаной темно-синей обложке и извлек из кармана часы.

— Я могу пригласить господ из Комитета? Они уже ждут, но у вас есть еще семь минут. Протокол позволяет нам выдержать паузу.

— Я знаю, что у Фельдена сегодня свободный день. Но я также знаю, что он часто бывает здесь и по понедельникам. Как сегодня, он не приходил?

Личный секретарь канцлера несколько мгновений молчал, словно мысленно проверял самые свежие данные по каким-то видимым только ему поводам. Потом будто кто-то переключил электрический контакт у него в голове, и он уверенно произнес:

— Господин капитан покинул здание двадцать минут назад. Куда он отправился неизвестно, но он часто бывает в гостинице “У замковых ворот” или же проводит время в кабачке на той стороне реки. Он называется “Волшебная пивоварня”.

— Отправь кого-нибудь на поиски, но это не такое срочное дело, как с первосвященником.

Готьен кивнул, повернулся на каблуках, изобразив какое-то танцевальное па, и уже собрался выйти, но Арнольд вновь задержал секретаря.

— Попроси эту девушку, блондинку…

Арнольд прервался на половине фразы и приложил пальцы к виску. Боль вернулась совершенно некстати и теперь сжимала лоб железным обручем.

— Аланну, мессир?

Канцлер скрипнул зубами и выпрямился. Жестом поторопил референта и буквально прорычал вслед:

— Пусть принесет стакан воды и порошок от этого китайского шарлатана. Демон его забери, имя выговорить невозможно.

Последняя фраза догнала секретаря уже в дверях.

— И еще, эти трое пусть подождут немного. Извинись перед ними.

Стук двери отозвался в голове барабанной дробью. Канцлер принялся расхаживать по кабинету, стараясь упорядочить мысли и составить хоть какой-то план действий.

С некоторого времени неизвестный “доброжелатель” весьма активно старался держать его в курсе всех действий госпожи Ля Форэ Вертэ. И хотя до сих пор все факты в многочисленных записках, ожидавших его на столе в кабинете, не составляли никакой тайны и находили весьма простое объяснение, но все вместе они атаковали мозг со всех сторон.

Например, сообщение о том, что за массовой скупкой различными столичными банками недвижимости вокруг Академии может стоять госпожа ректор, проверить было невозможно. Тем более что в некоторых из этих зданий банки немедленно начали строительные работы. Но ведь другие дома, стоящие совсем близко от набережной, новые хозяева принялись сносить в ускоренном темпе.