Черная метель

Глава 7. В тени невидимой паутинки

Первый осенний день начинался как обычно. Впрочем, слово “обычно” не очень подходило под определение всего того, что Радоару предстояло сделать сегодня. В этом городе было несколько человек, которые, узнай они о его планах, были бы совсем не рады. И каждый из них обладал властью и возможностью испортить ему жизнь. Но что поделать, понимание событий, разворачивающихся вокруг, начало настолько быстро ускользать от его понимания, что это могло серьезно помешать исполнению служебных обязанностей. А этого потомственный военный Радоар Фельден допустить не мог.

Понедельник обычно был для него временем заняться чем-то иным, попробовать забыть о службе и найти хоть что-то в этой жизни, не укладывающееся в цепь стандартных обходов караула, проверок мест, куда собирался отправиться канцлер. Наблюдения, наблюдения, наблюдения. Понедельник был днем, когда господин Гензерих предпочитал отсутствовать на службе и скрываться в тишине своего городского дома за остроконечными чугунными столбами высокого забора. Конечно, там его охраняли не меньше, чем в других местах, но это было уже стандартной рутиной, от которой капитана стражи по большей части избавили.

Добравшись до места встречи, Фельден не стал торопиться, а расположился у подножия памятника Магарбалу. Пешеходы, проходящие мимо, бросали косые взгляды на человека с оружием, небрежно откинувшегося на спинку каменной скамейки в тени вздыбленных копыт коня великого кавалериста и воина. Памятник постоянно покрывала зелень и голубиный помет.

Подозвав уличного торговца, офицер купил крендель с маковой посыпкой и некоторое время с удовольствием ел, не переставая, время от времени с показным равнодушием посматривать по сторонам. Сколько-нибудь интересного вокруг не отмечалось. И подозрительного тоже.

Маленькая площадь, мощенная крупным стершимся от времени камнем, с маленьким питьевым фонтанчиком как всегда укрывалась от яркого солнечного света в тени высоких старых каштанов. Именно здесь можно было по-настоящему расслабиться и отдохнуть от всех насущных и пока еще неизвестных проблем.

Кроме своего особого настроения это место обладало еще целым рядом преимуществ. Во-первых, на площадь можно было попасть только через две не то улицы, не то переулка.С того места, которое Фельден себе выбрал, легко можно было проследить за всеми входящими и выходящими с площади. Во-вторых, две из четырех стен, выходящих на площадь, не имели окон, даже самых узких и маленьких. Поэтому можно было меньше опасаться получить в затылок арбалетную стрелу. И вообще, кроме широко известных в узких кругах пивнушки и гостиницы, на этой площади, ровеснице города и памятника, не за что было зацепиться взгляду. Несколько лавочек вокруг монумента почти всегда пустовали. Лавка коллекционера древностей была, как обычно, закрыта. Идеальное место.

Именно поэтому в этом старинном полутемном заведении он чаще всего встречался с Эной. К счастью, девушка была неглупой и не пыталась капризничать, поглядывая на безыскусные деревянные столы и железные светильники, которым наверняка было не меньше ста лет. Здесь они обедали, запивая еду темным, ужасно крепким пивом, сваренным тут же, в подвале заведения. Обычно подавали луковый суп, очень горячий и наваристый, а на второе жареную колбасу с кашей. Иногда случался особенный день, и предлагали рыбу, доставленную из рыбацких поселков. Но, побывав по долгу службы в одном из них, ознакомившись, что там происходит и сколько времени теперь требуется на то, чтобы доставить улов на рынок, он решил, что можно прожить и без язов и карасей. А колбасу хозяин заведения изготавливал сам и гарантировал, что все исходные продукты закупает только у проверенных поставщиков. В это хотелось верить, потому что цены на блюда в ресторанчике росли быстрее, чем количество попрошаек на столичных бульварах.

Эна никогда не комментировала непритязательное меню заведения. Родоар знал, что она происходила из простой семьи, но девушка уже давно жила в Академии и помогала налаживать быт самой госпоже ректор. Более того, Эна была студенткой, и это повышало ее социальный статус до недоступных для обычной крестьянки вершин. Однажды любопытство все-таки подвело капитана и, не удержавшись, он поинтересовался у своей любовницы, как же они питаются в здании, сильно напоминающем старинный мрачный замок.

В ответ девушка рассмеялась и объяснила, что это совсем не тайна, и что и она, и другие студентки ведут в Академии достаточно простой образ жизни, но на еду они не жалуются. После чего разговор закончился сам собой и перешел в нечто иное, значительно более приятное.

Позже капитану пришло в голову, что в словах Эны было нечто интересное. Ведь она не сказала ему ничего конкретного, зато промелькнуло слово “тайна”, словно намек, что не стоит интересоваться внутренней жизнью нынешней Академии.

На скамейку приземлилась парочка голубей. Они делали вид, что заняты только друг дружкой, искоса поглядывали на жующего человека, размышляя, удастся ли им перехватить что-то из его нехитрой трапезы.

В окне ресторана напротив дрогнула занавеска. Где-то стукнула на ветру створка окна. Капитан проглотил последний кусочек и аккуратно собрал все крошки. Голуби терпеливо ждали.

На скамейке по другую сторону от памятника сидела женщина с толстой книжкой в руках. Такой фолиант, в темном старинном переплете, наверняка был немалого веса. Но незнакомка управлялась с книгой внешне легко и непринужденно. Женщина была одета достаточно просто, в синее платье с кружевным воротником и белую шляпку с широкими полями. Из-за этих полей ему не удалось сразу же разглядеть лицо соседки, но в одном он был уверен: незнакомка по-прежнему находилась на том месте, где он заметил ее, придя на площадь. А она посмотрела в его сторону всего один раз, бросив короткий, незаметный взгляд.

Незаметный для всех, но не для него. С детства у Фельдана обнаружилась удивительная особенность — чувствовать взгляды других людей. И ни от случая к случаю, как это случалось у многих. Это не было озарением, когда оборачиваешься в толпе, пытаясь понять, что означало это странное ощущение, тяжесть в голове. Нет, это было совершенно четким, определенным знанием. Причем чаще всего капитан мог определить не только то, что за ним следили или просто наблюдали, он мог узнать, кому принадлежал этот взгляд. Возможно, эта особенность была связана еще с одной чертой характера, не свойственной нормальным людям. Опыт, которым он обзавелся позднее, позволял ему даже для самого себя именовать это свойство своей личности не иначе как “странность”. Капитан стражи отлично запоминал малейшие нюансы во внешнем облике, убранстве и особенностях поведения людей, на которых ему приходилось обращать внимание. По долгу службы или просто случайно.