Чёрная метка. Вдова поневоле

Глава 2

Руки Игната подрагивали, хоть парень и пытался показаться смелым. Смотрела в бледное лицо Ульяна, совсем молоденький, и вспомнился ей сызнова Назар. Жар его уст в ту ночь, единственный раз, когда они касались друг друга. Сладость его тела… Устыдилась мыслям своим. Стоит посеред двора родительского, пока отца из дому выносят, и вспоминает такое. Вспыхнули щёки, хорошо, не понять, отчего именно, положила на плечо руку зятю и говорит.

- Не слушай их, поверья-то всякие. Они и русалок видали, и леших.

Бродят глаза по Ульяне, сомневается Игнат. И верить в то хочется, и супротив заведённых порядков не попрёшь. Токмо как жить дальше, ежели каждый день боятся станет.

- Сказки-то, - кивает согласно, сглатывая ком в горле, а самого страшит история с мертвецом.

Открывается дверь, выносят Касьяна вперёд ногами. Ступают мужики аккуратно, чтоб с крылечка не поехать, да покойника не опрокинуть. Калитка настежь раскрыта, даже собака схоронилась да не брешет. Глядит в оба Игнат, сердце меж рёбер стук-постук. Чечётку выбивает, волнуется. Смотрит на него с крыльца невеста, платок рукой удерживает, и нашёл в себе силы Игнат, сквозь страх улыбку выдавил. Живы будем – не помрём.

Снег не идёт, токмо под ногами хрустит, о морозе рассказывает. А тот, не щадя себя, щиплет людей за лица да руки. Глядит Ульяна на мужиков, что ямку отцу копали. Ежели б для согрева не пили, насмерть вымерзли. А так подливают, опрокидывают в себя и дальше работу творить. Смотрит Ульяна в мёрзлый прямоугольник, думая, будто и земля не желала принимать Касьяна. Нагрешил он на этой земле сполна. Ежели Бог всё ж есть, не примет к себе, иначе для чего ж безгрешным ходить, коли и такой, как он, и душа детская в одно место попадать станут.

Переступает народ с валенка на валенок, зябнет. Это Касьяну всё одно – лежит себе в новой рубахе да портах и ладно. Живому завсегда в тепло хочется. А потому разбегаться стали, как землицу кинут на крышку, пока все и не разошлись. Токмо близкие остались стоять. Большая семья у Фёклы. Глядит она на внуков да детей. Вот так и её схоронят. Встанут рядком, может, поплачет кто. А сейчас и слезинки лишней не уронят.

Стоит Настасья рядом с Игнатом, спросить боится, правда ль дед ему в глаза глядел.

- Домой идём, - кивает Зосим, расплатившись с мужиками, запахивает зипун и вперёд всех, как вожак направляется.

- Помянуть надобно, - согласно кивает головой Фёкла, утирая слезу в углу глаза. Надобно в избе, пирогами закусить, да медовухи испить. Новая жизнь пойдёт теперича. Без Касьяна.

Идут домой с погоста. Фёкла со старшей Авдотьей об отце говорит позади, впереди Зосимом да Пётр, за ними Ульяна с Анной да дети рядом вьются.

- Так ничего про неё не слыхала? – Ульяна смотрит на Анну, надеясь вызнать что про сестру свою, Лушу.

- Да к чему мне врать? – пожимает плечами та. – Сама Богу молюсь, прошу, чтобы нашлась. Кто знаешь, что с ней. Я же тогда к Марфе несколько раз ходила с гостинцами, молчит ведьма и всё. Мол, не знает ничего, только по глазам видела: говорить не желала. А теперь и вовсе Богу душу отдала, - замолчала на мгновенье, а потом поправила себя. – Может, и не Богу, да только дом стоит пустой. Тот, что Зосим на Настасью ставил – целёхонек, а второй покосился и в болото упал. Некому пригляд чинить. Не нашла себе преемницу Марфа. Говорят, после Лушки была одна, да ничего из неё не вышло. Выгнала её ведьма, и весь сказ. А куда Лушку подевала – знать не знаю.

- Может, сама с ней сделала чего? – брови сходятся на переносице Ульяны, пока голова думу думает.

- А кто ж о том ведает, – пожимает плечами Анна. – Я у наших охотников спрашивала, может, видали чего. А они только плечами пожимают. Говорят, не встречали.

Бросила взгляд на мужа Ульяна, шаг замедлила и ближе к Анне льнёт, под локоть руку свою закладывает.

- А про Назара ничего не слышно? – шепчет на ухо. Выбивается пар маленьким облачком, растворяется в морозном воздухе, будто и не было тех слов, что томятся в душе.

Встретилась с ней взором Анна.

- Пропал, как сквозь землю провалился, - говорит негромко, смотря на мужчин, что впереди вышагивают. Не хочется делиться мыслями, будто в лесу полным-полно опасностей. Небось волки задрали или медведь, а нет, так в болоте сгинул. Мало ли люду пропадает без вещей. Токмо пущай думает Ульяна, что у Назара всё хорошо. Так и жить легче.

- Дай-то Бог, чтоб всё хорошо было, - крестится Ульяна. Глядит на Игната и его сенит, всё ж плохой знак нынче зятю будущему выпал. Только надо забыть о том да не привлекать поверья, авось само разойдётся.

Идёт Игнат и думу крепкую думает.

- Ты в голову не бери, - кладёт на плечо руку Настасья, а у самой душа в пятках. Глядит вдалеке Марья стоит. Скривило всю от счастья их, сама обладать Игнатом желает. В деревне год назад объявились, сразу заприметила парня, только сердцу не прикажешь – выбрал он Настю, а та его. Только поговаривают, будто у Марьи кровь непростая, бабка её самая настоящая ведьма, потому боятся девку молодую в деревне, что с отцом приехала быт налаживать. Рассказывала, будто мать померла, а как есть на самом деле – никому ведомо. Но будто глянет на кого, сразу человеку не по себе становится, а то и вовсе заболеть может. Глаза голубые, пронзительные, как само небо. Настасья с ней дружбу вести хотела, да уж куда подругами стать, когда соперница ей.