Чёрная метка. Вдова поневоле

Глава 9

Андрейка сидел на лавке, стругая ложку. Отец научил. Уж которую сам делает, девять лет всего, а поди ж десять штук выстрогал, не надоело. Так можно потом и сменяться с кем, коли выйдет.

Мать в корыте бельё полощет, ожидая, когда отец с братьями вернётся. Три дня уж по лесу за добычей ходят, поди домой пора. Вдруг будто грудь сдавило. Захрипела, глаза таращит. Опрокинулось корыто, полилась вода по дереву, намочила юбки.

- Мамка, - бросился к женщине Андрейка, - мамочка!

- Сизого клич, - шепчет еле слышно, а у самой сердце заходится, воздуха не хватает.

Бросился мальчишка из избы, пальцы в рот вложил, свистнул так, что птицы с деревьев послетали от испуга. Прислушался. Хрипит мать в избе, кажись, стул обронила. Только ясно сказала, Сизого надобно. Снова вложил пальцы и свистнул, как вдруг – летит волчик прямиком в избу.

Подскочил к хозяйке. Обхватила его морду ладонями баба и в глаза смотрит. И видит она то, что сейчас деется с сынком её – Ефимкой. Смотрит на него сверху глазами собачьими.

- Нет, нет, - качает головой, пужаясь. Кончается воздух, да только не у ней. Чует она дитя своё, да к тому ж чернотой оттуда веет. Гнилью поганой. Непростой мужик, зачернёный. Сам погибнет и сына погубит.

- Земли-земли, - шепчут губы, да принимается собака лапами землю грести, вниз кидать. Сыплет прямо в глаза мужику, а тот закричал, как ошпаренный. Будто не земля-то, а воды святая для чёрта.

Закашлялся Ефим, подняться пытается. А мужик орёт на земле корчась. Смотрит Лушка, и будто знакомое что-то в нём.

- Ищи Назара, - приказывают губы. Запрокидывает голову пёс, принимаясь выть на всю округу.

Плетётся Настасья куда глаза глядят, уж ноги поизранила все. Лес всё гуще, чаще, будто к самой Яге в гости собралась. Да сказки то детские, а правда у Насти такая, что любимого больше нет. Так и жизни ей тоже нет.

Слышала выстрел, а потом будто волк завыл али собака. Неужто люди где-то? Кажись, далеко уж забралась, кто знает, сколько шла, а болота всё нет. Слышит треск, и бежит кто-то. Притаилась за деревом, поди прознай, добрый человек али злой. Помирать в страшных муках не хочется. А никак насильничать начнут. Подождала, пока мимо не пробежали два человека с ружьями: мужчина да мальчик с ним, и дальше своей дорогой пошла.

А тут и почуяла, что на место добралась. Ступнула шаг – мягко. Так мягко, будто в палатах дорогих по коврам хаживает. Слышала сказки те, да сама отродясь в таких не была. Сердце трепещет, одуматься просит. Да только душа разрывается на части по Игнату. С ним погибель обрести должна. Сделала шаг, закачалась под ней земля.

- Стой! - окликнул детский голос.

Обернулась в испуге. Кого нелёгкая принесла?

Стоит перед ней мальчишка светленький, да руку протянул, а глаза голубые-голубые.

- Не ходи, болото, - просит, будто и сама она того не ведает, что топь тут. Потому и пришла.

- Иди, - машет мальчишке, а сама трепещет. Никак не настоящий. Откуда тут взяться тому? Играет с ней лес своими забавами.

Делает навстречу ей мальчишка пару шагов, руку тянет.

- Не надо, - головой качает, будто ведает, чего Настасья с собой сделать пожелала.

Страшно. Впереди чёрт будто с ней шутки шутит, позади трясина. Сделала шаг, от мальчишки отстраняясь, повалилась на землю, а там и не земля вовсе. Тёмная жижа, что в себя затягивает.

Бросился мальчишка к дереву, на ветке повис. Отломить пытается. Силёнок не так много, а Насте вдруг страшно сделалось. Обхватили её холодные объятья болотные, в себя тянут.

- Хватай, - лежит мальчишка на животе, палку девке протянул. – Ну давай, - просит. А у него глаза такие добрые, светлые. Как у самой Настасьи, и видит она в них душу чистую. Схватила за конец палки, чует, уж по горло в жижу болотную вошла.

Тянет на себя мальчишка, вытянуть девицу пытается. Привязал к палке верёвку, что за поясом у него торчала, за дерево забежал и тянуть принялся.

- Крепше держи, крепше, - командует. А и есть ему-то всего тринадцать годков. Только смышлёный. Много отец с матерью обучили.

Бросились они с отцом брату на выручку, только вдруг видит он девку, что к болоту спешит. Сразу понял – беда грядёт. Потом отца догонит, пусть тот брата выручает. Раз волчик воет, не к добру. А он тоже мимо души заблудшей пройти не сможет. Мать часто сказки рассказывала, будто есть ведьмы, что люду земному козни строят. А те потом не ведают, куда себя деть. Мать она тоже знаньями ведает, только добрая она. Научила её баба Марфа всем премудростям. Гордей плохо помнит её, а вот мать часто рассказывала, как она её судьбу нагадала, да с отцом жить оставила.

Нет у них больше родных на земле, только они друг у друга и остались. Мамка, отец да Ефим с Андрейкой. И вся недолга. Потому и живут далеко ото всех, чтобы люди не прознали да плохие вещи чинить не стали.

Напрягся что есть мочи, тянет девку, и будто поддаваться начало. Из сил выбился, а Настасью достал. Лежат они рядом, грудь у обоих вздымается, на небо глядят сквозь дерева. И говорить в ту минуту вовсе не хочется.

Подскочил Назар к яме, глядит – сын за горло держится, а рядом мужик корчится.