Чёрная метка. Вдова поневоле

Глава 17

Анна, подходя к избе, услыхала, как залаяла собака. Никак и впрямь живут? Остановилась, оглядываясь, палку надобно. Вдруг кинется зверь какой, разорвёт. Может, повернуться? Остановилась, задумавшись. Только дом уж сквозь деревья виден, и ноги ступают по мягкой земле. Болота рядом, надо глядеть в оба. Стоит парень какой-то, в лес всматривается.

- Кто пришёл?! – вопрошает грозно.

Раздумала Анна показываться. Небось, семья какая заселилась да живёт, а потом девицу заприметила и застыла. Никак Настасья? Вышла из-за дерева.

- С миром я, - сказала, а сама на собаку глаза уставила.

- Кто такая? - сдвинул брови Ефим.

- Тётка моя, Анна, - ответила за неё Настасья, в платок кутаясь. Опять морозить стало, но чует уж, что лучше, чем вчера, когда Богу чуть душу не отдала.

- Это кто, Настасья? - сжимает палку крепче Анна. Что ежели девку удерживают силой, а она домой хочет, взаперти держат.

- Спасители мои, - отвечает на то Настя, - в болото упала, вот спасли, от лихорадки вылечили.

- Мало верится-то, - сузила глаза Анна. - А вдруг держит тебя кто?

Вскинул брови от удивления Ефим, ничего себе об нём думы какие ведут. Да мог он что угодно с девкой створить, только не тому отец да мать учили.

- Правду говорю, - отвечает Настасья.

- А ежели правду, сбирайся, домой доведу, мать с ног сбилась, все глаза выплакала.

- Не могу пойти я, - покачала головой.

- Значит, держат, - кивнула Анна, палку поднимая, будто могла хоть как-то совладать с парнем да собакой. Мальчишка, что рядом с Настасьей стоит - малец, но тож, как на подмогу кинется, не сдюжить.

- Не враги они, друзья, - успокоила Настасья, к тётке подходя. - А домой идти не желаю, потому что прокляли меня.

- Кто ж?

- Марьянка - чёрная душа. Слыхали девки, как она говорила об том, видать, Игнату тогда и шепнула, а он сказывать не стал, пужать меня не схотел.

- И чего удумала?

- Мать у них ведунья, - кивнула на братьев Настасья, - в лесу живёт далече, сходить хочу, пусть посмотрит, что на роду мне написано.

- Вот глупая, тебе сказали, ты и доверилась первому встречному.

- Спас меня Гордей, - посмотрела на него Настасья. - Ежели б не мальчонка, не видала бы ты меня тут. А Ефим сидел надо мной всю ночь, пока жаром тело исходило. Снадобье дал.

Глядит на них недоверчиво Анна, и вроде что-то знакомое улавливает.

- Откуда вообще такие? Не видала прежде.

- С отцом на охоту пришли, - заявил Ефим, - токмо стерялся он, мож видали?

- Назар? - догадалась Анна.

- Откуда ведаешь?

- Просил передать вам, чтоб к матери шли, он позже нагонит.

- А чего сам посланье не передал?

Задумалась Анна. Сказать, где скрывают его - беду на детей навлечь. Ольховы не поглядят, что дети, перебью за деньги, что теперь из Ульяны тянуть можно. Не станет Анна грех на душу брать, лучше пущай и впрямь к матери воротятся, а с Назаром они сами порешают. Тож вернётся, токмо позже.

- Не знаю, встретила его, на запад шёл, не расспрашивала.

- Врёшь!

- Это тётка моя, - вступилась Настасья. - Ежели говорит так, значит, было. - А кто Назар таков? Откуда знаешь?

- Жил у нас раньше в деревне, - старалась Анна ничего лишнего не сболтнуть. – Потому ведаю.

- Мож, другой Назар?! – не верит Егор.

- Дат на тебя ж и похож. Сказал, что дома мать у вас осталась, а с тобой братец. А сам весь такой из себя светлый, прям как ты. И глаза такие ж. Да он это, говорю тебе.

- Ты вот что, Анна, мать успокой. Скажи, что вернусь скоро. Как поможет мне ведунья, так сразу обратно.

- Платить хоть чем думаешь?

- Не возьмёт она денег! – вступился Гордей, что молчал до поры.

- Откуда хоть такая выискалась? Мож, знаю?

- Далече живём, ни с кем не видимся, - ответ дал на то Ефим. Мать строго-настрого запретила говорить с кем об ней.

- Точно с ними идти хошь? – просила у Настасьи Анна, и кивнула девка.

- Тады вот, - достала немного монет, что с собой были, и выдала. – Вдруг снадобятся.

Перекрестила, обняла и рукой махнула.

– Поступай, как знаешь. А коли Петра увидишь, скажи, пусть домой ступает.

Повернулась и пошла, а у самой на сердце неспокойно. Стоят рядком дети Назара да не ведают, что братья да сестра. А что коли меж ними что случится? Остановилась, обернулась. Стоят – не шелохнутся, вослед смотрят. И сказать следует, вдруг бед натворят, и не может чужую тайну открыть. Не ей принадлежит. Да и Назар не ведает. Помахала и пошла, а сама Богу молится, чтоб от грязи их упас.

Глядит Лушка в воду, что скажет та. Живы ли мужчины её, а рядом Андрейка околачивается.