Чёрная метка. Вдова поневоле

Глава 18

Идти договорились на рассвете. Сжарили мяса в дорогу, остальное уложили в торбы. Ефим долго мыслил, стоит ли верить бабе неизвестной, да Настасья убедила. И такой у ней голос приятный, а смотреть в глаза – удовольствие одно. Ефим как с горы ухает, в очи глядя. И сердце заходится в беге, трепещет и бубнит себе чего-то.

Кажись, влюбился Ефим, токмо сказать об том боязно. Вдруг прогонит? Приглядится к девке, а там и она его заприметит, можно разговоры весть. А как Назар вернётся, так сватов зашлют. И чего ждать два года, когда уж сейчас Ефим в правоте своей уверен. Не надобно ему никого, только Настеньку.

Слаба та ещё идти, да сама настояла. Снова травы заварили, что мать дала. Помогла, как не помочь, знала Лукерья толк в травах да снадобьях, потому и с собой вложила.

- Дай тож чего понесу, - обратилась девка к Ефиму, когда они из избы вышли. Солнце только-только на горизонт всходило, а они уж на ногах.

- Себя донесла б хоть, - говорит сурово, будто боится в ласке расположенье своё выказать. А никак поймёт, что Ефим к ней дышит неровно. Токмо говорить об том пока рано, но люба ему девка, глядеть на такую хочется да за к груди прижимать. И не посмотрит, что вдова. Мало ли с кем беда случается? Что ж теперь крест ставить?

- Ты не гляди, что я баба, - отвечает на то Настасья, - сильная, сдюжу.

- Да не об том вопрос, - смягчается Ефим, - болезнь у тебя не прошла ещё, потому слаба.

Поправил сумки заплечные Гордею и первым вперёд пошёл. Выломал палку, покрутил в руках и Настасье выдал.

- Удобней так.

Вернулась Анна и сразу к Ульяне наведалась. Стукнула в окно, выскочила та, хватила подругу, в сарай тащит, где Лушка на себя руки наложить пыталась. Трепещет сердце, от слов Анны, кажется, земля из-под ног уйдёт.

- Он? – руки к груди прижала Ульяна. Смотрит глазами больными, кажись, сейчас прямо замертво тут рухнет.

- Про Настасью вести принесла, - решила с того Анна начать. – Про кого первого сказ весть?

- Про дочку мою, - хватила её за плечи Ульяна, в глаза глядит, будто боится, что денется куда Анна.

- Как Бог толкал к Марфе зайти, там и встретились.

- Где ж она?

- Не вернётся нынче, - покачала Анна головой.

- Как? – обомлела Ульяна. – Чего не вернётся-то?

Слова такие тихие, будто помирать собралась.

- Ты погоди, погоди, - подхватила её Анна под локотки, кады подруга заваливаться стала. – Жива, как есть жива. Токмо к ведунье отправилась судьбу свою справлять.

- Где ж у нас в лесу такая?

- Сама не ведаю, токмо знает дочка твоя, куда путь держать.

- А чего ж она в Марфиной избе делала?

- Сказала слаба была, отлёживалась.

- А чего ж сразу не пожалилась мне, что на сердце камень? - покачала Ульяна головой, и слёзы сами нашли дорогу. Текут по лицу, невзгоды дочкины оплакивая.

- Об том речи не шло. Сказала она успокоить тебя. Мол, передай матушке, что вернусь скоро, как метку чёрную сниму.

- Какую метку? – замерла Ульяна. Лицо бледное, испуганное, будто саму смерть увидала.

- Уж не ведаю, чем Марьяне не угодили, где дорогу её ногам перешли, да токмо Пётр теперь не знамо где, Игнат в могилке под сырой землёй, а девка по лесу рыскает ведьму ищет.

- И чего ж ты её одну отпустила? – накинулась на подругу Ульяна.

- Не одну, - вздохнула, не знамо, как сказать, признаться. – Мальчишки с ней.

- Что такого говоришь? – ахнула Ульяна, к щекам ладони прижала. Пышут алыми маками, как подумала, что с дочкой её сотворить могут.

- Да не боись. Хорошие.

- Знаешь что ли? Кто из наших?

- Не нашенские, - качает головой Анна.

- А кто ж тады? И чего мне спокойно говоришь так?

- Не моё решенье, дочки твоей. Сказала, что спасли её. Там мальчонке одному лет тринадцать, второй постарше.

- И ты видала, да за космы не оттаскала, чтоб домой шла Настасья? – не верила ушам своим Ульяна.

- Не мать я ей! – сдвинула брови Анна. – Тётка. Ежели от родных сбежала, как я могу слово ей своё говорить?

- Она глупая, а ты пустала с кем не попадя.

Закусила губу Анна, сказать всё ж придётся.

- Назаровские дети-то были.

Округлила глаза Ульяна, будто ослышалась, потому Анне повторить пришлось.

- Назар там, не обманул тебя прихвостень. Видала его. И впрямь в капкан угодил. Плохая нога, раны большие. Я смазала, тряпицами обмотала, да кто знает, мож, гноиться станет, а там…

Обхватила себя руками Ульяна. Страх обуял. Одна новость другой страшнее. Молчит, не перебивает, чтоб Анна всё до крохи поведала.

- С детьми на охоту пришёл да в капкан угодил. И Бог знает, как растерялись они. Он в заимке у братьев, будь они неладны, а Настасья с сынками его к матери пошли. Ведунья она.