Чёрная метка. Вдова поневоле

Глава 19

Сам не свой нынче Зосим, поедом себя ест, и кажется, будто призрак Назара повсюду за ним следует. Витает над домом, хочет счастье увесть. Утром встал разбитый, не спал ночью, на жену глядел, думу думал, как жить теперича, когда прошлое в окно стучится? Сидит за столом в каше ложкой ковыряется.

- Случилось чего? – вопрошает Ульяна, а сама Ваське косы заплетает. Сидит Варвара подле отца, яйцо уминает. А тому кусок в горло не лезет.

- Об Настасье размышляю, - говорит, да не там мысли. Поглядывают супруги друг на друга, про Назара думают, а Настасьей прикрываются. И никак встреча та из головы нейдёт. Кажется ему, поджидает где-то Ульяну Назар, а она сбежать с ним хочет. Тады удержал Рябой, так и теперича не отдаст никому.

- Мне намедни сон снился, будто жива дочка, - решилась на рассказ Ульяна. – Будто идёт она лесом да знает куда. Повертается ко мне и говорит: не печалься, вернусь скоро.

- Так сон-то, - тихо ответил Зосим.

- Думаешь, сгинула?

- Не буду я дитя своё раньше времени хоронить. Чую, жива.

- Дай-то Бог, - кивает Ульяна.

Косы лентами завязала, дочку к столу пригласила.

- Ты кады на поля пойдёшь? Небось, без тебя там работники расхлябились.

- А ты чего так интересуешься? – прищуривается вопросом.

- О делах забочусь. Чай, супружники, обоим думать об том надобно.

- А дочку искать?

- Оно конечно, - кивает Ульяна. – Токмо верю, что сон в руку. Загадала, чтоб она привиделась – вот как вышло. Ты ступай на поле, мужикам приказы отдай, а я с Анной сама пойду покличу, мож свезёт.

- В лес никак собралась?

- И чего? – не понимает Ульяна. – Раньше ходила, теперича нельзя?

Пожевал губы.

- Ладно, - кивнул, а сам следить за ней вздумал. – Девок тож возьми.

- Зачем это? А вдруг и они стеряются? Матери отведу.

Ничего на это не ответил. Картуз надел и вышел из дома. Поймал мальчонку, приплатил, чтоб последил за Ульяной. Выдал полтину да ещё пообещал, как с новостями придёт.

И как только дверь закрылась за Рябым, глянула в окно Ульяна. Вышел тот да двинулся к полю. И чего ж лошадь не взял – непонятно.

Выбралась с девками, к Анне зашла. А у ней Мария в гостях, восемнадцать девке, замуж выскочила, уж скоро родит. Поцеловались, парой слов перекинулись.

- Сходишь со мной? – в сторонку Ульяна Анну отводит да спрашивает. Сызнова из дома взяла пригоршню монет, всё, что нашла. Чай Зосим не доглядит, сколько не хватает. Она ж просто должна одним глазком глянуть да отпустить Назара из сердца. Как запомнила того, молодого, а теперича кто знает, как изменился. Мож, любит она прежнего, а этот вовсе для ней чужой.

- Оно тебе надобно?

- Ни об чём думать не могу, - призналась Ульяна. – Токмо об нём.

Вздохнула Анна, платок накинула, распрощалась с дочкой, что согласилась детей к бабке отвесть, да пошли они вдвоём. А мальчонка за ними. Савка, Демидов сын. Тот ещё прохвост. Таится, а кто за ним следить будет? Не видно, мож, играет пацанёнок во что.

Подошли к лесу и дальше. А тот за травой кроется. Обернутся бабы, глянуть, нет ли кого позади, тот шмыг и в траве сидит – не видно даже макушки.

Так и добрался с бабами до самой заимки незамеченным. За деревами скрывался, а коли ветка хрустнет, приглядятся, нет никого, лишь Савка птичьими голосами переговаривается.

У избы никого не было. Видать, отлучились сторожа, подперев с этой стороны поленом. Встала, как вкопанная, пред дверью Ульяна, шагу сделать не может. Вдруг не признает? Вдруг изменилась так, обабилась, что противна вовсе? Шаг ступила, а потом назад.

- Не могу, - головой качает.

- Да неужто затем шли столько, чтоб струсила? – ахнула Анна. – Иди уж, гляди правде в глаза, авось, ничего и чувствовать не будешь, лекарство там твоё.

- А ежели сердце пуще прежнего забьётся?

- Уж сама у него вопрошай, я в таких делах не стану говорить. С Петрушей столько лет в счастье да радости. Уж знаю, каково с нелюбимым жить. Был Степан, Бог упас от него.

Собралась с духом Ульяна, кулаки сжала и сбила колоду, хватаясь за дверцу.

Обомлела, как увидала его. И впрямь Назар, и сразу показалось, будто не было меж ними никакого времени. Будто молодые они да к свадьбе готовятся.

- Улюшка, - выдохнул он, на лавке сидя. Не верит глазам своим от счастья такого. Никак пригрезилась. Лоб потрогал, не горит ли? Мож, жар, а ему всё кажется. – Настоящая.

Стоит Ульяна в дверях, чует, как сердце чечётку бьёт в груди, вырваться да ускакать хочет. И не знает, что дальше делать. И свои они друг другу, и чужие. Хочется ближе подойти, глянуть в глаза, что никогда не забывала, а стоит, как неживая.

- Пришла, - вновь шёпот мужской. – Ко мне пришла.

И радостно на сердце у Назара. Сколь страдал, бежал от ней, а она теперича вот – пред ним стоит, краса ненаглядная. Значится, так надо?