Чёрная метка. Вдова поневоле

Глава 21

Глава 21

Зосим почти бежал, чуя как разливается по ногам тяжесть. Далече идти, токмо злость гнала немыслимая всё дальше и дальше. Дойдёт до заимки, а там разговор короткий.

«Неужто убьёшь» - вопрошал голос. – «Своими руками задушу», - отвечал сам себе. – «Иль из ружья выстрелом».

И понятно, что грех то, а внутри так клокочет, что разум подчиняется чувствам, не стерпеть, не сдюжить с тем, что внутрях.

Бежит вослед Ульяна, догнать пытается.

- Одумайся, Зосим, Христом Богом прошу, одумайся. Грех великий на душу возьмёшь, невинного человека к смерти приговариваешь.

«Вон оно как. Все решили, будто я убить негодяя хочу. А ежели и так?»

- Не оставляй детей сиротами! У него трое, у тебя трое, - вразумляет супружница.

«Четверо у него», - мысленно поправляет себя Зосим, про Настасья вспоминая.

Оно-то и верно, что детей жалко, да не сможет больше спать спокойно, зная, что в любой момент свидится смогут с Ульяной.

- Домой иди, по-мужски говорить станем.

- Знаю тебя, - не отстаёт. – Не пущу одного, от греха упасу.

Кинулась на шею, к себе прижала. Дрожит от страха, а то и Бог знает, от чего ещё.

- Родненький, домой идём.

Сжал зубы Зосим. Глаза гневом пышут.

- Не ходи сказал!

- Муж да жена – одна сатана, - на то ему Ульяна отвечает.

Глядит Рябой стоит невдалеке Гришка, что работником у него служит. Махнул рукой, чтоб подошёл.

- Домой жену мою сведи да запри, а сам сторожить на крыльце сядь. Как вернусь – своё получишь сполна.

Кивнул Гришка, хватил за плечи и потащил Ульяну в другую сторону. Упирается та, кричит, а Рябой развернулся и пошёл себе.

Трифон избушку сторожил. Знал, что кто-то придёт, можно мзду брать. Завидел Рябого, встрепенулся.

- Здравствуй, Зосим, - руку ему протянул.

Глянул Рябой брезгливо, будто собака ему лапу протягивает, скривился. Не по нраву то пришлось Трифону.

- Ты морду не вороти, - ответил. – Мож, ещё сгожусь.

- Да на что ты, пёс шелудивый, сгодишься? – сплюнул Зосим. – Там он? – кивнул на домик.

- Думаешь, коли деньга у тебя имеется, так барин? – зло сжал зубы Трифон. – Что с другими так говорить можно?

Усмехнулся Зосим. Сунул руку в карман, достал пару монет и бросил прямо под ноги мужику.

- Плата твоя, пущай.

Посмотрел Трифон на деньги, а Зосим уж мимо него прошёл и дверь дёргает. Входит, и впрямь сидит Назар. Нога тряпкой обвязана. Никак перед женой его роль играл, чтоб жальче было.

- Хорош притворяться, - сказал, беря ружьё на изготовку.

- Убивать меня пришёл? – кивнул Назар, будто и не ожидал другого.

- Говори слово последнее!

- А чего говорить? Богу уж давно всё сказано, а для тебя ничего не осталось.

- Мож, жалеешь о чём?

- Мож, и жалею. Токмо не с тобой об том рассуждать. Делай дело, зачем пришёл.

- Не боисся меня?

- Боится тот, кто виновен, - отозвался Назар. – Знаю правду за себя, а что у тебя за правда – не ведомо.

- Знамо какая, что жена моя к тебе любовничать приходила.

- Ладно обо мне так думаешь, на жену свою грех напраслину наводить. Ну ж, давай, - подбадривает. – Всё одно – нога плохая, отнимать придётся. А чего за жизнь калекой?

Задумался Зосим над чем-то. Мож, впрямь он про Ульяну думал плохо? Мож, правду супружница ему говорила. Опустил ружье, раздумывает.

- Уходь туда, откуда пришёл, - приказывает. – Чтоб больше не видывал тебя.

- Да и тут я не по своей воле, - признаётся Назар. Душа к Ульяне рвётся, да есть у него другая жена и долг пред ней. Пущай остаётся всё, как прежде. Поболит сердце да перестанет. А вот чего никогда не простит себе Назар, что Лушу свою предал. – Уйду, как отпустят, - пообещал.

- Держат что ль? – не понял Зосим.

- Не пущают.

Выбрался Рябой из дома и Трифону приказывает.

- Уйдёт, когда вздумает, понял?

- А чего ты тут раскомандовался? – внезапно подал голос Трифон, а за его спиной второй возник, Кондрат. – Чего деньгой раскидался? Сами знаем, кому когда уходить. И тебе кой чего скажем.

Перескочил за спину так, что обхватил за шею Рябого.

- Деньги, что в долг брали – спишешь, - смотрит прям в лицо Кондрат, пока брат за горло Зосима держит. – И сверху приплатишь. А не то, - кивнул, и Трифон сильней локтем придавил.

Захрипел Рябой, засипел, а Кондрат ему в лицо лыбится.

- Будешь делать, чего велено, так жив останешься.

Ослабил хватку Трифон.