Черная Роза

Часть 52

Милиционер полистал толстый рукописный журнал, проводя пальцем по его строчкам сверху вниз, нашел нужную строчку  и объявил:

- Есть такой подследственный, у него следователь Николаев Николай Николаевич. Давайте свой паспорт, я выпишу вам пропуск к следователю.

- Проходите на второй этаж, комната 15, - без малейших  следов доброжелательности и с очень серьезным выражением лица предложил Розе  дежурный.

Когда она, постучав, открыла дверь пятнадцатого кабинета, то увидела, что молодой человек, по-видимому, тот самый следователь, фамилию которого она прочла на двери кабинета, но не запомнила её из-за волнения, сидит на стуле полубоком к своему столу, спиной к двери, нога его закинута за ногу и он сосредоточенно качает ее.

- Проходите, - предложил он Розе.

Роза протиснулась мимо него в узком проходе и села на один из поставленных вдоль стены ряд стульев.

- Ваш пропуск. По какому вопросу ко мне?

- Я к вам по поводу ареста моего жениха, - умоляющим голосом проговорила Роза, протягивая пропуск.

- Фамилия?

- Его? Моя в пропуске написана.

- Ваша мне без надобности, говорите фамилию вашего жениха, - в голосе следователя послышались нетерпеливые нотки.

- Базанов, - нерешительно пролепетала Роза, в то время, как не могла оторвать глаз от темных полос на брючине той ноги, что качалась перед её глазами.

- Михаил Константинович? – уточнил следователь, заглянув через плечо в свои записи на письменном столе.

- Да-а-а.

- Так какой же он тебе жених? Он человек женатый и сын у него есть, а ты не знала?

- Знала, но он с ней давно не живёт.

- Верь больше сказкам! Они все у нас сказочники отменные. Жену его и мать мы вызвали, скоро они приедут.

- Это хорошо, раз так случилось, пусть приезжают. Но не могли бы вы сказать мне, что он такого сделал, что его в тюрьму посадили?

- Ну, пока еще не посадили, посадят только после суда, но лет 10 ему светят.

- Как это десять? Разве он кого-нибудь убил?

- А ты, что ж, думаешь, что только за убийство надолго сажают? Не-е-ет! За убийство положено восемь лет, а за вооруженное ограбление и все двенадцать.

- Вооруженное ограбление?! Да этого не может быть! Миша не мог на такое пойти, он не такой, совсем не такой, я-то знаю!

- И давно ты его знаешь?

- Давно, конечно! По крайней мере, достаточно, чтобы убедиться, что он очень хороший, добрый человек!

Нога у следователя стала подпрыгивать ещё выше. Он да же руки на неё положил одну на другую, то ли, чтобы остановить эту тряску, то ли, чтобы усилить её.

«Ему, наверное, стыдно, что он такого хорошего, такого доброго и порядочного человека арестовал. Стыдно, вот он и дёргается», - решила девушка.

- Ну, это не в моей власти, теперь только после суда, раньше его не отпустят, да и мы с прокурором не позволим этого. Пусть хоть условный срок, но он получит обязательно, а иначе нас снимут с работы, а уж этого, извините-подвинтесь, мы не допустим.

- Скажите, а нельзя ли его увидеть?

- До самого суда нельзя.

- А нельзя ли ему хоть передачку передать?

- Какую передачку?

- Пирожки, фрукты?

- Ну, пожалуй, это, ладно, передадим, но не часто, а только раз в четыре месяца.

- Раз в четыре месяца? Так редко? Да сколько же он тут пробудет?

- До суда годик-полтора. Нам спешить некуда. А вам советую нанять хорошего адвоката, но я думаю, что это мать и жена ему адвоката обеспечат. Сегодня вечером смотри телевизор, будут рассказывать о поимке банды налетчиков в милицейской форме.

- В милицейской форме? – растерянно пролепетала Роза и, задумавшись, не попрощалась, когда вышла и кабинета следователя.

Так, задумавшись, она сошла со ступеней и, увидев перед зданием МВД ряд длинных скамеек, села на одну из них и долго сидела, не в силах понять, как может светить солнце, почему бегут, гонимые ветром, облака в небе, как могут так беззаботно шелестеть листья на деревьях, если Миша, её Миша попал в такую страшную беду?!

Чуть поодаль от Розы сидела женщина средних лет в гофрированной юбке из ацетатного шелка и такой же блузкой, но уже не гофрированной, и с более светлым оттенком цветов на ней. Женщина, увидев растерянность Розы, подошла к ней и спросила:

- У тебя неприятности, девочка?

Вопрос прозвучал так ласково и задушевно, что Роза вздрогнула, будто почувствовала успокаивающее прикосновение бабушкиной шершавой ладони к её волосам.

- В тюрьму попал мой парень, а я не знаю, как помочь.

- Ты никому, надеюсь, не скажешь о том, что я тебе сейчас скажу?

Роза кивнула.