Черная Роза

Часть 7

Ни в кассу, ни к начальнику вокзала, ни в милицию они больше не пошли, понимая, что это бесполезно. Сон в поезде на голодные желудки не принес облегчения, у обоих было тяжело на душе, но они были вдвоем, и понимали, что каждый из них испытывает одинаковые чувства, обоим одинаково тяжело, поэтому, сами того не осознавая, боялись отойти друг от друга хотя бы на минуту. Не сговариваясь, они вышли на привокзальную площадь и, обессиленные и растерянные, сели на скамейку.

Простенький мобильный телефон в сумочке Розы давно разрядился, зарядка осталась в поезде, да и куда ей было звонить, если была у нее только бабушка в Туле, сердце у нее слабое, она не выдержит таких переживаний. Нет, надо выпутываться самой.

А Михаил был очень обижен на мать, которая не только не вышла на Лозовой, чтобы вместе с сыном добираться дальше, не только передала мало денег, но и сотовым его побоялась рисковать, как будто сама его покупала, как будто какой-то паршивый мобильный телефон, пусть даже и очень дорогой, дороже для его любимой мамы  родного сына, который, неведомо как, теперь будет добираться до такого далекого отсюда дома.

«Впрочем, - думал Миша, - возможно, и хорошо, что мама со своим драгоценным ковром не сошла с того поезда. Так на моем попечении только одна беспомощная женщина, а то было бы их две, да еще и огромный ковер впридачу. У девушки оторвалась лямка на босоножках, и  им требуется ремонт. Нам с ней надо  где-то ночевать, потому что приближается ночь и собирается гроза. Надо что-то поесть, потому что с самого утра  маковой росинки во рту не было».

Тут вдруг Роза, обхватив лицо ладонями и наклонившись к коленям, зарыдала в голос от осознания своего бессилия что-нибудь изменить в этой кажущейся ей абсолютно безвыходной ситуации, от голода и от страха. Миша вздрогнул, выйдя из оцепенения. Он обнял Розу, без всяких романтических поползновений, просто, ощущая себя, во-первых, мужчиной, во-вторых, старшим по возрасту и ответственным за молоденькую хрупкую девушку рядом с собой. Она не отстранилась, а, наоборот, испуганная ко всему прочему еще и приближающейся ночью, чувствуя поддержку молодого мужчины, его заботу о себе, уткнулась носом в его плечо, ощутила твердость и упругость мышц, уловила его мужественный запах и стала, заикаясь и постепенно успокаиваясь, говорить:

- Н-надо было мне б-бабушку послушаться, не ездить одной т-так далеко. Н-н-ичего бы тогда  н-не  с-л-у-у-чилось, - причитала Роза в отчаянии. – Эт-то мне наказание, за то, что во-о-лосы обрезала и ба-бушке не сказа-ала…

- Ты, что волосы обрезала? Они у тебя еще длиннее были, чем сейчас?

-  Сейчас коро-о-ткие, а ба-бушка  не зна-а-ает, - успокоившись и будто очнувшись, отстранилась от парня  девушка. –  Я ду-мала с дор-р-оги ей поз-в-оню и все рас-скажу, а т-т-еперь и п-п-пострашнее новости есть. И ничего я бабушке теперь не  с-к-ажу, пока до дома отдыха не д-доберусь, а то она не п-переживет.

- А ты в дом отдыха ехала?- спросил Миша, стараясь отвлечь Розу от переживаний.

- Ехала. Только теперь не знаю, как до него д-доберусь.

- Никто не знает,- подтвердил Миша и предложил:

- А давай сходим в ближайшее кафе и поедим, а то на голодный желудок плохо соображается. А потом устроимся куда-нибудь на ночлег, отдохнем и проверим справедливость поговорки, что утро вечера мудренее.

После этих слов Миша неожиданно метнулся к ближайшей клумбе, сорвал несколько маргариток и вручил их Розе. Девушке стало так приятно, что у нее сразу поднялось настроение. С этой минуты во всех ее движениях стало просматриваться невольное, неосознанное кокетство.

В кафе молодые люди постарались максимально сэкономить деньги и взяли все самое дешевое и сытное, но, когда официант принес счет, они буквально опешили. Вместо суммы, которую они предполагали заплатить, им пришлось, чтобы не унижаться до мелочных пересчетов, отдать все деньги, что передала мама Михаилу, и половину денег, которые хранила в своей сумочке Роза.

- Да-а-а, - произнес Михаил, откинувшись на стуле и с наслаждением вытянув вдоль круглого столика крест-накрест сложенные  ноги. - После сытного обеда на гостиницу нам рассчитывать нечего.

- А и Бог с ней, с гостиницей! – решительно взмахнула черным каскадом волос Роза. – Мы  на вокзале до утра подремлем, а утром найдем дорогу  и попросим кого-нибудь нас подвезти хотя бы до следующего населенного пункта. Твоя мама только вчера сказала, что мир не без добрых людей, вот мы с тобой и проверим, правда ли это, - в первый раз за весь день улыбнулась Роза.

- Оказывается, тебя достаточно было покормить, - обрадовано произнес парень, - чтобы ты настолько воспряла духом, что перестала горевать. Удивительная ты, оказывается оптимистка, Розочка Черная! Даже мне легче стало на душе и положение уже не кажется настолько безвыходным.

А девушка с улыбкой на лице встала и, прихрамывая на сломанной босоножке, направилась к выходу из кафе. Михаил догнал ее и подхватил под локоть. Весело переговариваясь, молодые люди дошли до здания вокзала и легко открыли высокие стеклянные двери.

В зале ожидания людей было мало, и Миша с Розой быстро устроились на ночлег на деревянных откидных сиденьях, хотя спать им пока не хотелось. Миша устало развалился в кресле, вальяжно вытянув ноги в проход, а Роза, с детства приученная бабушкой держать спину прямой, чтобы не потерять хорошую осанку, сидела ровно, изящно закинув ногу за ногу. Сначала они, молча, разглядывали окружающих, огромные картины, вывешенные под закругленным потолком, и думали о чем-то своем. Потом, чуть привыкнув к окружающей обстановке, стали разговаривать.