Чёрная роза

Глава 1

Я развалилась в удобном кресле одного из дорогих трактиров столицы, мечтательно наблюдая за суетливой трактирщицей. Весь шикарный декор я уже успела рассмотреть за предыдущие два часа пребывания в этом заведении. Трудно было представить, что обеды в дорогих трактирах настолько скучны. На нашем столе яств не уменьшалось, спасибо трактирщице. Профессор Нигальд и другие ученики отчаянно пытались освободить хотя бы немного места на столе.

Я сразу отказалась от этого сомнительного мероприятия. Обученная горьким опытом, я знала, обед в «Золотом горшке» не победить, ни в одиночку, ни с друзьями. Спасибо имперскому архиву за наши неограниченные возможности в борьбе с обедами и ужинами.

Содержание учеников главного архивариуса влетало Империи в монетку, в большую золотую монетку, в мешки этих монеток, если честно. Но мне было всё равно, меня захлестнула лёгкая послеобеденная эйфория. Такое бывает, если точно знаешь, когда нужно сдаться и оставить еду в покое. Может, конечно, всё дело было в бессонной ночи, успешно пройденном экзамене и предстоящей свободной жизни, полной неопределённости и бесконечных возможностей столицы.

Что делать дальше? Учиться в Академии мне не по плечу, да и не по карману. Работать? Разве что писарем или толмачом, но их в столице больше, чем простых людей. Можно поехать далеко-далеко на край Империи, в какую-нибудь забытую всеми провинцию и стать уважаемым человеком с завидным столичным образованием.

Столица, именуемая Вечным городом, без сомнения хороша, но так наскучила за годы обучения. Правда, кроме подвалов и башен архива, ну и ещё пары трактиров мы ничего и не видели. Профессор Нигальд всегда говорил, что мы – элита, что этим зардевшимся магам из Академии никогда не разобрать ни одного слова старых письмен, не понять ни звука языка чужого мира. «Вы не видели Дворца Единства и Храма Трибога? Да в вашем распоряжении целые миры – смотрите на их достопримечательности!» - говорил он, когда мы пытались выпросить хоть один дополнительный выходной.

Но теперь меня ожидала череда сплошных выходных, что, несомненно, хорошо, но ещё бы не помешало обзавестись неиссякаемым источником доходов. Некоторые из учеников Нигальда уже успели устроиться на работу в Палату Прорицателей, не без помощи своего аристократического происхождения и сопутствующим ему связям.

Работа, несомненно, ответственная и порой интересная, но до ужаса однообразная – опять будешь заперт в четырёх стенах, днями на пролёт толковать бесконечный поток прорицаний из нашего и чужих миров. Хорошо, если из нашего, так хоть есть шансы, что на тебя обратят внимание сильные мира сего, лет так через несколько десятков, может быть. И спустя ещё несколько десятков лет можно будет стать профессором, точно таким же, как Нигальд, набрать учеников, и…

- Лиса! – загорланил Арнольд-Эдельвейс, пренебрегая своими вычурными манерами видного представителя столичной аристократии.

Порядком повеселев, очередное спасибо трактирщице, его почти царственная особа возжелала испить очередной кубок именно со мной.

- Лиса, своё первое прорицание я посвящу именно тебе. О, Лиса из…захолустья! – последнее слово прозвучало особенно поэтично, – Испей же ты вина со мной из кубка, и пусть сольётся воедино… – тут он уже почти пел, – последней нашей встречи радость неземная!

Под пристальными взглядами посетителей трактира профессор чуть было не подавился и лишь смущённо улыбнулся, поглядывая на своего лучшего ученика. Но Эдельвейс-младший песнями не ограничился. Протянув свои далеко не аристократические ручищи (а по велению злого рока он сидел в непосредственной близости ко мне), сгрёб меня в охапку и перетащил на своё кресло. Ну почему именно меня? Почему не Донбальда или Ланрану, они тоже рядом сидят. Последняя одарила меня завистливым взглядом.

Уже, пожалуй, для всего архива не были секретом её коварные планы в отношении завидного жениха из высоких аристократических кругов – Арнольда-Эдельвейса младшего. Она начала претворять их в жизнь ещё два года назад, а когда стало окончательно известно о будущем месте работы бедолаги Эдельвейса, Ланрана перешла в активное наступление. Высокие манеры жертвы её мечтаний не позволяли ему отказать ей прямо, поэтому он всегда скрывался от назойливого внимания Ланраны (между прочим, тоже аристократических кровей).

И по закону подлости для меня, а может, по чистому везению для Эдельвейса, каждый раз как он избегал встречи с этой аристократической особой, он оказывался в непосредственной близости ко мне. Что не могло его не радовать, ибо всё своё аристократическое напряжение он снимал, напоминая мне и окружающим о моём простом, далеко не аристократическом происхождении. Вдобавок усугубляя моё настроение очередной шуткой или нелицеприятным анекдотом про купцов (из семьи которых я и происходила) или путешественников (чем собственно мои родные и занимались для более успешной торговли).

С моей стороны, конечно, до ненависти не доходило, всё-таки воспитали меня правильно. А вот с его стороны издёвки порой были очень даже резкими. Зато у меня было несколько лет замечательной тренировки терпения, что очень важно в моей сфере деятельности вообще-то.

- О, Лиса, Лиса из леса лиса, из далёкого леса Лиса… – во всю распевал Эдельвейс, пытаясь заодно сломать мне пару рёбер напоследок.

И откуда у этого почитателя древних писаний такая не дюжая силища. Он на весь трактир передразнивал моё имя, прибегая к старому приёму с лесной лисой. Будучи не первым человеком, переставляющим ударение в моём имени, он был единственным, кто делал это со злым умыслом. Ко всему прочему, он тыкал мне в лицо своим кубком. Либо в попытке напоить меня, либо, как я и подозревала, просто чтобы в итоге пролить вино на мой праздничный наряд.

Чуть ли не рыча, я наблюдала, как по вороту и груди разливалось красное пятно. В отличие от многоуважаемой Ланраны, я не стала надевать нарядное платье с глубоким декольте, ограничившись выходным белоснежным камзолом. Мысленно попрощавшись с моим единственным достойным камзолом, да ещё и вышитым золотом, я решительно высвободилась из смертельных объятий моего недруга, который, между прочим, заливался раскатистым, как гром смехом, и направилась к выходу.