Черная ведьма

Глава 19

Вероника поднималась по лестнице не торопясь — шаг за шагом, не отрывая ладони от резного поручня. Каменные ступени под ногами отдавали прохладой, и с каждым уровнем шум бала становился глуше, как будто она поднималась в другое измерение — туда, где всё ненужное исчезает.

На втором этаже было пусто. Зал, казавшийся внизу бесконечно шумным, теперь отдавался лишь отголосками: музыка, приглушённый смех, шелест платьев. Здесь царила тень. Один из углов галереи был завешан тяжёлыми винно-красными шторами. Старый альков, забытая ниша, где когда-то, возможно, укрывались любовники или заговорщики. Теперь — это было её убежище.

Вероника проскользнула внутрь, прижалась спиной к каменной колонне. За портьерами пахло пылью, сухими цветами и чем-то железистым. Она прикрыла глаза. Дышала тяжело, но ровно. Гнев не ушёл. Он бурлил под кожей, словно горячая смола, медленно поднимался от живота к груди, обволакивая горло, заполняя дыхание. Вэтом гневе было главное - внимание.

Всё обострилось. Слух. Осязание. Она чувствовала, как где-то внизу Инквизитор всё ещё говорит — слова, рвущие воздух на куски. Где-то рядом — граф Ортен, его голос стал ровным, ледяным. Кто-то указывал в её сторону. Кто-то искал её.

Она почувствовала это.

Не разумом. Не логикой. А чем-то глубже. Словно магия внутри неё вдруг расправила плечи. Вероника прижалась к шторе, но взгляд её не дрожал. Он был тёмен, глубок, и в нём зародилось решение.

Она вытянула ладонь вперёд. Медленно. Неуверенно — но с яростью в сердце. И вдруг…

Тонкая полоска воздуха в пространстве между пальцами вспыхнула багровым светом. В воздухе затрещало. Искры сорвались вниз, как крошечные молнии, и на ковре под её ногами побежала едва заметная вязь. Символы, которых она никогда не учила. Но они знали её. Они признали её. Мир зашептал. Сквозь ткань, сквозь стены, сквозь саму реальность.

«Вспомни», — прошептало что-то древнее.

Она не знала, как делать это. Но тело знало. Сердце знало.

— Покажись, — прошептала она.

И в этот миг один из гостей внизу — мужчина в чёрном, рядом с Инквизитором — резко обернулся. Он посмотрел прямо вверх. В её сторону. Его зрачки расширились, он сделал шаг назад, будто что-то почувствовал.

А Вероника медленно сжала кулак.

Свет в одном из бра на стене вспыхнул слишком ярко — и взорвался. Осколки стекла осыпались вниз с громким звоном. Крики. Суета. Паника. Инквизитор развернулся, выкрикнув что-то, но всё было уже неважно.

Сила отозвалась на её гнев. Вероника сделала шаг назад в тень алькова. Она дрожала — но не от страха. От осознания. Она только что впервые призвала силу. И её услышали.

Ткань штор всё ещё колыхалась позади неё, как дыхание чего-то живого. Вероника стояла в тени алькова, всё ещё ощущая, как искры магии ползут по коже, как лёгкий ток — щекочущий, обещающий, пугающий.

Снизу, под аркой, Инквизитор продолжал что-то доказывать собеседнику, размахивая рукой. Его голос — надменный, самодовольный, ироничный — будто снова отбрасывал её к тому дню на костре.

К тому, как он смотрел. Не как на человека. Как на грех с ногами. Его голос будил в ней то, что не мог бы пробудить ни один заклинатель — ярость праведную, чистую, ледяную. Не за Варлею. Не за магию. За себя.

Она закрыла глаза. Медленно. Глубоко вдохнула, прижав ладонь к груди. Пальцы сжались — и пульсация внутри будто сместилась, сосредоточившись на внутренней точке, как воронка.

— Ты сломал мне жизнь, — прошептала она. — А теперь я хочу сломать тебе… удачу, для начала.

Слова родились сами.

— Пусть каждое твоё решение станет ошибкой.
Пусть каждый твой путь ведёт в тупик.
Пусть всё, что ты держишь в руках, — рассыпается в прах.
И пусть ты сам не знаешь, что за тобой стоит —
но оно будет рядом.
И ты будешь бояться поворачиваться назад.

Голос её с каждой строкой становился чуть глуше, ниже, будто её речь подхватывал не воздух, а что-то иное — невидимое, тянущееся из глубины.

Когда она открыла глаза, ладонь её дрожала. Воздух в алькове сделался гуще, плотнее, как кисель. Она с трудом сглотнула. Сердце билось в висках.

А потом… всё исчезло.

Просто рассосалось.

Снизу — тишина. Никакого крика. Никакого падения. Инквизитор жив, здоров, говорит, как ни в чём не бывало. Проклятье не ударило молнией, не ослепило его, не лишило голоса.

Вероника нахмурилась. Отступила назад, спрятав дрожащие руки в складках платья.

— Получилось? — прошептала она. — Или… нет?

Она хотела увидеть результат. Хотела уверенности. Но магия, как оказалось, не всегда даёт знаки. Иногда — только след. Она повернулась и скользнула прочь из алькова, сердце стучало быстро. Почти панически, стоило смешаться с людьми внизу, чтобы не вызвать подозрений.

«Если не получилось — повторю. И снова. И снова. Пока не обернётся в прах всё, чего он касается.»

Но где-то глубоко внутри жила мысль, тревожная и неотвязная:

А если всё же сработало… и это только начало?

Коридоры были тёмными и запутанными — мягкие ковры глушили звук шагов, а зеркала и портьеры, казалось, специально отражали и искажали пространство. Вероника вышла из алькова, сердце всё ещё билось тревожно. Танец, подслушанный разговор, гнев — всё смешалось внутри. Она просто хотела вернуться в бальную залу, но с каждым поворотом словно всё дальше уходила от света и шума.

Наконец, в очередном переходе, освещённом лишь двумя бра, она замерла. Впереди, у арочного прохода, стоял мужчина.

Высокий. Тонкий силуэт в тёмно-синем бархатном камзоле, золотая вышивка тонкими жилками оплетала воротник и манжеты. Маска, покрытая глянцевой кожей, скрывала верхнюю часть лица, но глаза — синие, яркие, почти нечеловеческие — сияли в полумраке, как два осколка льда в глубоком омуте.

Он взглянул на неё внимательно, с лёгким удивлением и интересом. Затем сделал шаг навстречу.