Черная ведьма

Глава 20

Бежать по ночному саду было глупо. Каждый шорох листьев под ногами, каждый хруст гравия подчеркивал ее присутствие. Но Вероника не бежала — она скользила, будто тень, отбрасываемая луной. Платье, еще недавно шелковистое и тяжелое, теперь казалось ей доспехами, а корсет — клеткой, сжимающей рёбра с каждым резким вдохом.

Она остановилась у высокой изгороди, вплетённой из живых виноградных лоз. За ней — тёмный лес, дорога, свобода. Но прежде чем сделать шаг, она резко обернулась, чувствуя на затылке ледяное покалывание — тот самый инстинкт, что не раз спасал её от смерти.

— Хватит прятаться, — сказала она в пустоту, и голос её, тихий и резкий, будто нож, разрезал ночную тишину. — Или вы, инквизиторы, разучились смотреть в глаза тем, кого жгли?

Тишина.

Затем — лёгкий скрип кожаных перчаток, сжимающих эфес шпаги. Из-за дубовой аллеи, медленно, словно материализуясь из самого мрака, вышел человек в металлической маске. Его плащ, чёрный, как смоль, сливался с ночью, но лезвие шпаги блестело даже в полутьме — холодное, отполированное до зеркального блеска. На груди алел кровавый знак инквизиции: скрещённые мечи над пылающим солнцем.

— Варлея, — произнёс он, и голос его звучал как скрежет железа. — Ты мертва. Ты сгорела.

Она знала этот голос. Знакомый. Слишком знакомый.

— А вы всё ещё верите в сказки, — усмехнулась она, медленно снимая перчатки. Кожа на её ладонях была покрыта тонкими серебристыми шрамами — следами ожогов, что не зажили до конца. Они никогда не заживут.

Маска не дрогнула, но она чувствовала его ухмылку под ней.

— Ты не уйдёшь.

— Нет, — согласилась она, расстегивая пряжку на поясе. Тяжёлая ткань платья с шелестом упала на землю, открыв узкие кожаные штаны и обтягивающий камзол — чёрный, как её мысли. — Но и вы не уйдёте.

Она вспомнила его.

Того, кто держал факел.

Того, кто смеялся, когда пламя лизало её кожу.

Инквизитор двинулся первым — резко, без предупреждения. Его шпага сверкнула в воздухе, рассекая тьму. Вероника едва успела отпрыгнуть, но лезвие всё же задело её плечо — тонкая красная нить проступила на коже.

Боль. Девушка улыбнулась.

— Скучно, — прошептала она. — Вы не изменились. Её пальцы сжали воздух — и огонь ответил ей.

Пламя вспыхнуло между ними, ослепительное, яростное, вырвавшееся из ниоткуда, будто сама ночь взорвалась светом. Инквизитор отпрянул, но не потерял равновесия — его шпага взметнулась вверх, и на лезвии вспыхнули руны. Защита.

— Ты думаешь, мы не готовились? — прошипел он. — Твоя магия — грязь. И мы её сотрём.

Вероника не ответила. Она двигалась — стремительно, как тень, оставляя за собой лишь лёгкий дымок. Её руки сомкнулись в сложном жесте, и земля под ногами инквизитора вздыбилась. Корни винограда, толстые, как змеи, вырвались из почвы, обвивая его ноги, таща вниз.

Он рухнул на колено, но шпага всё ещё была в его руке.

— Ты ошиблась, — хрипло сказал он. — Ты должна была бежать.

— Я уже бежала, — ответила она.

И ударила.

Её пальцы впились ему в горло, но не кожу — глубже. В то, что пряталось под маской. В память. В боль.

Он закричал.

Не от физической боли — от той, что рвалась изнутри. Картины вспыхнули перед ним: костры, крики, её лицо в огне… и его рука, держащая факел.

— Посмотри, — прошептала она, и её голос звенел, как разбитое стекло. — Посмотри, что ты сделал. Маска треснула. Не от удара — от правды.

Тем временем в бальном зале граф Ульрих эри Таль стоял у массивного дубового стола с винами, невозмутимо наливая себе бокал рубинового "Вельтлиндера". Его движения были отточены до автоматизма - пальцы уверенно обхватили хрустальную ножку, струя вина легла ровно, не оставив ни единой капли на серебряном подносе. Всё в нём - от безупречного пробора в пепельных волосах до едва уловимой улыбки - кричало о холодном спокойствии.

Рядом с ним, словно из самой тени колонны, материализовался худощавый мужчина в камзоле с вышитым золотом гербом инквизиции. Его лицо, изборожденное шрамом от левого виска до подбородка, исказилось в гримасе нетерпения.

— Маршал, — прошипел он, запах перегара смешивался с ароматом дорогого вина. — Где она?

Ульрих сделал медленный глоток, позволив терпкому вкусу раскрыться на языке, прежде чем ответить. Его глаза, серые как утренний туман, скользнули по дрожащему от ярости инквизитору.

— Кто? — спросил он, нарочито растягивая слово.

Костлявые пальцы вцепились в эфес шпаги.
— Не играйте с нами! Ведьма! Та, что танцевала с вами!

В этот момент пространство вокруг будто сжалось - музыка замерла, несколько пар остановились в полушаге. Ульрих почувствовал, как по его спине пробежал холодок знакомого присутствия.

— Ах, она, — граф улыбнулся, специально повернувшись спиной к инквизитору, чтобы долить вина. — Ушла. Впрочем, если вы так спешите... — Он лениво махнул рукой в сторону балкона, где тяжелые портьеры колыхались от ночного ветра. — Догоняйте.

Инквизитор уже сделал резкий шаг вперед, когда из-за спины Ульриха раздался насмешливый баритон:

— Осторожнее, господин инквизитор. В наших краях ночью водятся... интересные твари.

Маркиз Дамиан эри Громмер вышел из толпы гостей, его высокий рост заставлял окружающих невольно отступать. Густые черные волосы, собранные в строгий хвост, подчеркивали белизну его кожи и ледяную голубизну глаз - тех самых, что прозвали "озером Громмера", в котором, по слухам, утонуло немало глупцов. Его атласный камзол глубокого синего цвета переливался, как крыло ворона, а на мизинце левой руки поблескивал фамильный перстень с сапфиром.

— Маркиз, — кивнул Ульрих, поднимая бокал в приветственном жесте. — Ты опаздываешь на пир.

— Зато вовремя для зрелища, — усмехнулся Дамиан, его взгляд скользнул от инквизитора к Ульриху. — Судя по всему, я пропустил самое интересное.

Инквизитор замер в нерешительности, его пальцы нервно барабанили по эфесу. Ульрих наблюдал, как капли пота выступают на его лбу.