Черная звезда

Глава 5

* * *

Утром Чуха первым делом чуть не сжирает тетку Марту. От громового... лаем эти звуки назвать не могу, это настоящее звуковое цунами, затряслись стены и чуть не вылетела слюда из оконца. Я скатилась с печи вовремя, потому что Чуха ударила лапищами в дверь, которую тетка подперла спиной с той стороны, и опрокинула тетку. Потом-то Чуха была виновата и смотрела покаянными глазками, умоляющими о прощении. Марта принесла нам молока, масла, свежий творог, и, слава Искре, поставила все это у порога прежде, чем входить. Иначе все разлила бы и размазала от внутренней двери до внешней, как катилась. Подарки были Чухе очень по душе.

Тетка хваталась за сердце и жаловалась, что от неожиданности у нее чуть не отнялись ноги. Она преувеличивала, но мне пришлось вести ее к столу и отпаивать малиновым чаем, залежи которого я позавчера обнаружила в кладовке. Чуха пересиливает себя и перебирается от порога под стол — меня же охранять надо. Заползает под него, как под свою колоду, с трудом размещается и ложится у моих ног. Я чешу ее ступней по густой шерсти.

— Ты прости меня за коров, — все-таки говорит тетка Марта, десять раз выяснив, не оборотень ли Чуха, не волкодлак ли, уж очень по-человечьи смотрит и к словам прислушивается. — Приведу я их тебе обратно. Мои-то в запуске уже, а твои доятся, а у Стаськи дети, они молочка хотят... А кур твоих я не трогала, они по двору бегали в тот день. Так сами куда-ть и убежали.

— А ты прости меня за кур, — отвечаю я. — Я знаю, что ты их не брала. Их вон то чудовище передавило и съело, даром, что было на привязи. Я, наверное, коров сейчас не возьму. Пусть у тебя побудут, у вас семья большая, тебе нужнее. Хочешь — оставляй себе до весны. Роса, у которой белого на голове побольше, в запуск только под весеннее равноденствие пойдет, недавно покрыта, всю зиму доиться будет... А лошадь моя тоже у вас?

Тетка Марта мотает головой. Лошадь была у них, да пришлось отдать в орден вместе с телегой — мертвецов увозить. Может, вернут ее, а, может, и поминай как звали.

— Как ты жить-то дальше станешь? — подпирает Марта кулаком щеку. — Одна-одинешенька. Петер вернется от орденских, и съезжаем мы. В Бродцы к сыну отправимся зимовать. Староста — он без деревни не староста. А тут из живых только ты, да те, кто разбежаться успел. Те неизвестно, вернутся ли. Так что нет больше нашей деревни. Одной оставаться не страшно? Может, с нами поехали? Петер младший не женат, а коровы твои сойдут нам за приданое... Он так-то осерчал сначала, что ты его приложила, но потом смеялся: вот так девка, откуда в ней, раньше, вроде, тихая была...

Я вспомнила вчерашнего наглеца с тайком показанным мне кулаком.

— Не, — говорю, — тетка Марта. Не хочу я за Петера замуж. Я вообще замуж не хочу. Ты говори уж честно, зачем пришла. Тебе даровитая сноха в семью нужна, которая знаки видит и, может быть, рисует. Правда?

— Есть немного, — нехотя согласилась тетка. — Если ты видеть начала, тебя учить надо. Иначе пропадешь. Либо орден сцапает, либо дар профукаешь. Да и нехорошо девке одной. Всякому человеку семья нужна, опора. Мужик, чтоб хотя бы дров нарубить... Хотя, ты-то дров и без мужика нарубишь. Но надо, чтоб нарубила, а не наломала, девонька. Своим умом...

— Перебьюсь я своим умом, — говорю.

— Ведовать хочешь?

— Почему бы и нет.

— Так давай учить тебя буду.

— Не, извиняй, тетка Марта. Я по-серьезному хочу. Мне деревенские фокусы без надобности.

— Так уж и фокусы, — приобиделась Марта. — Я, может, и со столичным колдуном пободаться сумею, и неизвестно еще, кто верх возьмет. Меня вся нежить в лесу боится.

— Нежить, может, и боится, а орден не боится. Ордена боишься ты.

Тут не поспоришь, так и есть.

— Эх, если б не орден, — огорчается тетка. — Развернулись бы мы... Может, в Бродцах легче жить будет. Они дальше от ордена. — И смотрит на меня с сомнением. — Поймают они тебя. Не выпустят из леса. В Бродцы тебе ход есть, в города под орденом — нету. А сквозь орденские земли тебе не прорваться. Или здесь сиди. На ничьей территории. На пока ничьей.

— Поглядим.

— Смелая ты. По глупости или по силе, не знаю. Дождись Петера, поговори еще и с ним. Может, он тебе что скажет. И про орден, в том числе. Орден много тебе должен, да не хочет возвращать. Плохо для них, что ты про свой замок помнишь.

Повторяю:

— Поглядим.

С тем, что мне надо бы подучиться, я согласна. В этом мире есть особенности концентрации и направления силы. Вихрь у меня вчера по прямой не ходил, только по дуге. Но чем мне в этом деле поможет тетка Марта? Дегтем отвороты-привороты рисовать я и без нее сумею. Да и не начертатель я. Фиксированные заклятья, включая всякое зловредство, не моя область. Так что сама разберусь. Поэкспериментирую. Косо смотрю на Марту: вчерашний заход волков со стороны моего дома — не ее ли проверка моих чародейских умений?

Она как чувствует. Сразу начинает собираться. Переваливает творог из своей миски в мою, намытую. Взамен кринки с молоком берет себе пустую.

— Яиц, — говорит, — тебе еще принесу, раз твоих кур волкодлака поела. Не боишься с ней?

— Нет.

Наоборот, с ней-то мне и не страшно. Чуха милейшее существо. Мягкое и пушистое. Просто очень большое. Я бы сказала, неуклюжее, если бы не видела ее вчера во время драки. Там от ее житейской неповоротливости и нерешительности не видно было и следа. Она не волкодлак, конечно, но из-за своей огромности и медведистости очень на него похожа. Эльсе помнит, как два Чухиных брата, приходившие с егерем из Бродец, в том году гоняли медведя. Медведь с ними даже драться не стал, отскочил, обделался и утек в малинник. Молодой еще, говорили охотники. Молодой, не молодой, а попробуйте сами так медведя прогнать.

— Ну, думай пока. Думай хорошенько. Может, передумаешь. Я завтра вернусь. Может, и Петер завтра приедет, — обещает на пороге Марта и оставляет меня одну.

Что тут думать. Вместо раздумий я затеваю в доме перебор всего и поиск тайных мест. Простукиваю стены, пол и потолок, таскаю с места на место, спускаюсь в погреб, рою хлам в сенях. Пользуюсь обычным зрением и чародейским. Но колдовства тут никакого. Нигде по дому даже ни одной руны. Даже под огромным слоем сажи. Эльсе не следила за отцом, где он прячет деньги. Не отсылал ли заработанное тайком любимчику — младшему сыну в город, не знает. Ее в такие дела не посвящали — зачем ей?Поэтому закрыть глаза и включить в себе Эльсе на полную мощность тоже не помогает. Приходится мобилизировать собственные навыки детектива и взломщика.