Черная звезда

Глава 7

* * *

Утро трачу на бессмысленные занятия, потому что я девочка. Мне хочется рассмотреть себя. Мои волосы прекрасны, но мне этого мало.

Озеро, казавшееся таким застывшим и лакированным вечером и ночью, на деле оказывается местом весьма беспокойным. Сначала я пытаюсь посмотреть на себя у самого берега, но туда сразу причухивает Чуха, глядит на меня влюбленными глазами, заходит в воду, поднимает ил, песок, и начинает шумно лакать, пуская в воду слюни. Потом из камышей выбегают какие-то крошечные наглые птички на длинных ножках, которые меня не боятся, поэтому прыгают, пищат и гонят в мою сторону волну, словно тут проплыл круизный лайнер. Потом птичек видит уже ушедшая было Чуха, и... Короче, пришлось мне идти на мостки. Они выдвигаются далеко в озеро, летом там привязана лодка, сейчас она лежит кверху дном на берегу. У дальнего края глубоко, вода темнее, но и там она постоянно морщится то от ветра, то от рыбы, то по неведомым причинам. Приходится лечь на мостки животом и, свесившись над капризной поверхностью, пытаться себя разглядеть. И лежать там с полчаса, пережидая различные катаклизмы, происходящие на водах, чтобы озеро не корчило мне рож.

По итогам я, если честно, разочарована. У Эльсе такой тип лица, который мне у женщин не нравится. Черты крупные. Пухлые губы, большие глаза — пустоватые какие-то, и цвет в воде не разобрать, — высоко поставленные тонкие брови с легким надломом. При этом широкие скулы и лицо довольно плоское. Очень белое. Как маска. Как статуя. В воде не видно, повредила ли кожу болезнь и есть ли веснушки. Все тетки подобного типажа, кого я знаю, эмоционально скупы, задирают свой классический нос, не обладают чувством юмора и либо упоротые узколобые заучки (как вариант — училки), либо тупые гордячки, либо душные и занудные высокодуховные девы, озабоченные чувством долга перед обществом, что первого или второго, кстати, не отменяет. Может быть, мне не повезло на знакомства. Может быть, в озере видно плохо.

В общем, я себе не очень нравлюсь, ожидала чего-то другого. Поживее, повеселее. Я бы не отказалась стать деревенской простушкой с голубым взглядом и курносым веснушчатым носом, для которой «рыжая» — состояние души. Но не повезло. Некоторые считают волооких статуй идеалом красоты, конечно. Только не я. И все эти королевские стати были при коровах. М-да... Может, приемные родители и правы были, при таком-то приданом и такой девице, ожидая принца на белом коне и шугая деревенских простаков.

Когда я возвращаюсь к домику, на пороге домушки вижу, вернее, сначала чувствую, а потом только вижу, чужеродный элемент. Я такого не роняла, с собой не приносила, в избушке гадальных рун или игральных плашек отец отродясь не держал. Это положено на виду специально. Подброшено зачем-то и кем-то. Ровно обточенная светлая деревяшка размером примерно два на три сантиметра аккуратно размещена посередине темного порога. Для Эльсе, кстати, ничего необычного в подкинутой вещи нет. Она вчера оставила бусину в дар, сегодня ей отдарились руной. И это не тетка Марта. У той на рунах узнаваемый оттенок колдовства, личный, так сказать, след. Подвластная ей нежить должна оставлять такой же. На нашем языке это называется «усы». Хотя усы можно и научиться подбирать.

Осторожно трогаю руну прутиком. Сначала думаю, что она положена личиком вниз. Для таинственности, чтобы не сразу открылось послание. Переворачиваю. Нет, она лежала правильно. Та самая пустая руна, которую легче всего запомнить. Руна судьбы, руна рока. Руна, говорящая, что есть силы, над которыми я не властна, которые решают не только за меня, но и за всех вообще, поэтому своей судьбе я не хозяйка, я в общем водовороте, который ведет свое движение. Еще это может значить, что путь по плану моего задания закрыт, ибо лбом стены я не прошибу. Надо либо ждать помощи от сил этого мира, либо искать обходные пути, потому что вселенский план меняется, высшие силы, бесстрастные, объективные и справедливые, ведут собственную игру, в которую я либо включаюсь по их правилам, либо должна отойти в сторону и не мешать, иначе меня раздавит. Если я правильно толкую. В общем, ничего хорошего.

Мне погадали. Спасибо, конечно. Хоть я и не просила. И что мне теперь делать с этим знанием? Хочу или не хочу, а я должна идти вперед и биться лбом в любую стену, которая встанет у меня на пути. Потому что я не отсюда. Потому что мне, чтобы вернуться домой, к самой себе, к своим делам, к своей собственной жизни и в свой собственный мир, нужно выполнить задание. Устранить все помехи, восстановить работоспособность маяка и заставить его испускать темный сквозьпространственный свет.

Беру руну в руку, сжимаю, впитываю ее силу, изо всех сил прислушиваюсь — не ответит ли кто из наших. Мне отчаянно нужна помощь. Я сейчас как Эльсе — отлично могу работать руками и ногами, могу сорваться с места, совершить прыжок у неизвестность, в пустоту чистой руны, но абсолютно не понимаю, в какую сторону прыгать и как действовать. Ребята, ответьте, подскажите. Что с вами, где вы?.. Никого не слышу. Ни Никласа, ни Бетана, ни чужих, ни даже того, кто положил волшебную руну мне на порог. Словно я в этом мире одна. Одна и с пустой руной в руке.

* * *

Селение Папоротники производит на меня удручающее впечатление. Очень грустный пейзаж — выход известняков, сменившие болото вересковые пустоши с редкими пятнами мхов, одиноко стоящие камни, мелкие, но затрудняющие продвижение овраги, выгоревший лесок с черными кривыми стволами и кое-где пробившие гарь и пепел бурые перья папоротников. Серое небо, угольные плеши, оставшиеся от домов, пыльная дорога, идущая сквозь пепелища. Лишь в одном месте торчит в небо печная труба, и еще в одном от дома остался скелет — сцепившиеся, так и не обрушенные бревна. Деревня была большая, не меньше нашей, но выгорела дотла. И место было нехорошее, несмотря на то, что огонь отлично упокаивает мертвяков. Меня от Папоротников пробрал озноб — здесь много людей погибло. Мне не очень такое нравилось. Я видела смерть, и не единожды. В конце концов, я целитель. Видела, осознавала, горевала иногда, но осязаемо, кожей и всеми внутренностями никогда раньше не чувствовала. Даже в самом начале, когда нас, студентов-первокурскников, водили на первую экскурсию в морг.