Черная звезда

Глава 10

* * *

В голове у Эльсе встроенный компас. Она знает, куда идти, даже если мы с ней не знаем, куда идем.

Ловлю себя на том, что постоянно думаю: а что сделала бы Эльсе, что сказала бы Эльсе? Тоже мне, нашла авторитет. Приходится себя одергивать. Но мне уже давно понятно: между мной и носителем происходит что-то необычное. Сначала я относила это на счет условий задания. В сложных ситуациях (и в особо говенных мирах), кроме помощи в знании языка и минимальных настроек поведения, важно еще знание географии, если мы отправляемся в путь, нужен навык пользования местными приблудами вроде огнива, умение верно ответить, если к тебе обратился не тот, с кем ты привычно коммуницируешь, и прочий бытовой и социальный опыт носителя. Переносит нас Искра, настройки, которые можно произвести на базе, весьма приблизительны. И с кого спрашивать за результат?..

Долгое время сбивало с толку то, что я очень похожим образом попала в самый первый свой рабочий поход по путям Искры. Меня только приняли в команду, первое задание предполагалось почти тренировочным, легким, но все пошло не совсем так, как наметили.

Переместились мы тогда кучно, оказались практически за стенкой друг от друга. Сложность была в том, что все мы, трое — я, Никлас, Бетан, — оказались рабами на сборе ягод в огромном поместье. Я тогда грешным делом решила, что все задания будут именно такими. Не зря же нас на подготовке пугали всякими сложностями. Поэтому навыки носителя и его «поведение» восприняла как должное. Девушка моя оказалась полудикаркой, попавшей в относительно цивилизованное общество с какого-то первобытного острова, бывшей ритуальной танцовщицей при храме любви и плодородия. И сразу нахваталась от цивилизации, как это водится, не великосветских манер и образованности, а всего того, чем богато самое днищенское дно — всякого отстоя. Носитель была ужасной матерщинницей, резкой, неграмотной, излишне агрессивной, и, хуже всего для меня, с бурным либидо и низкой социальной ответственностью. При этом воистину с фигурой богини — в храм плодородия кого попало не берут. Выбирают по качествам буферов и кормы. И еще по призванию: как самозабвенно она танцевала! Входила в транс сама и моментально вгоняла в него других.

В общем, смех и грех, и я с ней хлебнула приключений. Думать дальше, чем на день вперед, она не привыкла, грубила, дралась, провоцировала, врала как дышала, липла ко всем, кто в штанах, и не дура была выпить запрещенной для рабов бражки, тайком сваренной из тех же самых перебродивших ягод. Зато знала все тайные входы-выходы поместья, могла отследить любого, от забитого парии — уборщика бараков, больного какой-то дивной разновидностью парши, отчего на нем чуть ли не мох рос, — до невидимого непосвященном глазу телохранителя верховного господина. Она умела подмазаться к надсмотрщикам, подольститься к охране, отвести глаза товаркам, спровоцировать массовую драку в мужском бараке, на сто шагов к нему не приближаясь, и, кажется, выбрались через неделю каторжного труда на том сборе мы не благодаря способностям Никласа, который обязан был принимать ответственные решения как руководитель миссии, а благодаря моему носителю, который имел связи с местным подобием криминала и мог добыть практически за воздух все, что угодно, включая ключ от ворот и ночные пароли на выход. Льщу себя надеждой, что мы с ней были молодец. И сиськи у нас с ней тоже были молодец, это очень помогло.

Хотя, может быть, медлительность Никласа в тот раз — всего лишь способ посмотреть, на что я реально способна. Меня проверяли в деле, хотели оценить. И неделю гнули спины в поместье мы не оттого, что сложно вляпались на старте, а оттого, что я поначалу слегонца растерялась. Пыталась давить носителя, а надо было сразу дать девице свободу и только слегка направлять. Секс, танцы и ягодная брага не оказались пределом ее интересов. Выбраться на волю она хотела не меньше меня. Ну, мы и выбрались. Хотелось бы думать, что у нее там все хорошо, она вернулась на свой остров, и из случившегося вынесла урок. Ей бы в голову добавить немного ума и внести долгосрочной стратегии в жизнь, она бы далеко пошла. Но на деле сомневаюсь, что у нее что-то получится. Это такой тип людей, которые на ровном месте спонтанно организуют себе не только огромные ништяки, но и такого же масштаба неприятности.

Для себя урок я тоже вынесла: чем ниже интеллект носителя, тем сложнее подавить чужую память тела и ума. Но Эльсе, вроде, не из таких. Пусть не очень образованная в традиционном для меня понимании, но мягкая, добрая, послушная, работящая, добродетельная. Ее продавливал в своих интересах кто угодно до меня, заставлял подчиняться, служить себе, а то и попросту кидал через коленку, как сделал с ней орден и, может быть, настоящая родня, а потом и приемная. И только у меня с ней оказались какие-то проблемы. Я не могу забыть ей тот случай с волками, когда она сбила в сторону лезвия. Не я проморгала, не силы этого мира вмешались, а Эльсе, мой носитель, взяла и решила за меня, как будет лучше.

В тот первый сложный раз я не могла совладать с носителем, который жил с детства вбитыми рефлексами, если не сказать, инстинктами. В этот раз и вовсе поправлять и направлять пытаются меня. Словно не я тут главная, не мне выдано задание, а Эльсе будет его выполнять.

День стоит погожий, небо ясное, лес прозрачен, солнце пригревает жухлую траву, облезлый кустарник, облетевшие ветви деревьев. Идти одно удовольствие, и чего у Эльсе не отнять — ходок она прекрасный. Дальними тропами я обхожу Бродцы по дуге и часам к четырем пополудни возвращаюсь под самые Папоротники. Метров пятьсот не дохожу до начала гари и нехороших, по ощущениям, мест. Жду отставшую Чуху, которая снова хромает на прокушенную лапу, устраиваемся на привал. На сухом белом мху расстилаю шерстяной платок, выкладываю хлеб, сыр, флягу с остывшим чаем, сажусь и думаю.

Место выбрано неспроста. Сила Искры, льдистая и колючая, плохо стыкуется с природным местным фоном. Искру не станешь кормить хлебными крошками, роняя их под корягу. Искра похожа не стальной кинжал. Рукотворный и совершенно чужой под этим небом. Природная сила, наоборот, тепла и мягка, как хорошо подошедшее тесто. Она уютна, она обманчиво располагает расслабиться, не беспокоиться, никуда не спешить. Шепчет, что все уладится само собой. Однажды. Когда-нибудь. Когда суету и кости всех беспокойных поглотят мягкие мхи.