Черная звезда

Глава 14

Говорить стараюсь максимально строго, у Эльсе внешность училки, у нее получается:

— Мастер Фероль! Где моя собака? Верните Чуху!

В телеге навешана чертова уйма пологов. Не один и не два, а три или четыре. Пока Фероль открывает их, путаясь между вторым и уличным первым, успеваю заметить на третьем, если считать от борта повозки, отсвет рунного пламени. Ну, так сначала и подозревала — заколдовано.

— А ты как сюда попала? — делает вид, будто удивился, Фероль.

На самом деле это не удивление, а досада, смешанная со злостью. Он плюет на ладонь и пальцем выводит на ней круг под новую печать. Не скрываясь. Эльсе делает то же самое. Какую печать ставить, она не придумала. Ситуация для нее новая, но срисовать что-нибудь вроде прирастания к земле, как опробовал на ней Фероль, думаю, сойдет.

— Отойди, — говорит Фероль и показывает Эльсе ладонь, на которой теплым светом восковой свечи горит опасный знак, прочитать который Эльсе не удалось.

Знак приготовлен к использованию. Эльсе такого не знает, соответственно, чем угрожает ей Фероль, насколько это может быть серьезно, мы с ней понятия не имеем.

— Отпусти тряпку и отойди на безопасное расстояние, — повторяет купец, — иначе я за себя не ручаюсь. Выдумала, командовать тут, деревенщина!..

Кто тут за себя не ручается, еще вопрос, потому что Эльсе, помимо непривычной ситуации видит и вполне привычную для себя — выставленную на борт повозки ногу в скрипучем новом сапоге. Дернуть за нее — купец упадет. Быстро оцениваю ситуацию. На козлах фургона, в котором едет Фероль, никого нет, два тяжеловоза стоят смирно, опустив головы. Правил фургоном, видимо, тот мордоворот, ушедший в туман искать и поторапливать отставших. Но мужик в ближайшей телеге чуть ниже по дороге уже сдвинул шапку назад — пристально интересуется происходящим. На наше счастье, хвост обоза тонет в тумане, других зрителей у нас нет. И Эльсе готова дернуть Фероля за ногу, чтоб тот упал назад, но ей мешаю я. Если начнется драка врукопашную, без колдовства, какой бы сильной Эльсе ни была, мужчина все равно сильнее. А Феролю придут на помощь, сомнения нет. И еще где-то должен быть его собственный волкодав...

Я начинаю разгонять внутри Искру по замкнутому контуру, чтобы завелась, но не допускала просверков наружу. Чтобы у Эльсе было больше уверенности в собственных силах. Печать она все еще не начертила — записывать руны наоборот, для зеркального отпечатка, нет привычки. Над этим надо думать, а думать Эльсе не мастер. Тем не менее, очерченный ею пустой круг под начертание, наведенный во всю ее немалую ладошку вдруг наливается серебряным светом, по нему бегут ослепительно белые искры. Неожиданно для нас обеих проявляется руна, которую не нужно чертить хоть напрямую, хоть зеркально — пустая. Подброшенная болотом и спрятанная в мешочке на груди вместе с золотом. Руна судьбы. Свет ее ослепительно ярок. Обороты искры нарастают, печать усиливается до невозможного, свет режет глаза.

Поднимаю ладонь, показываю Феролю. Он прикрывается от света рукой, но не отступает. Смелый, сволочь. Перебить его печатью силу моего начертания нереально. Он видит это и вступает в переговоры.

— Ты кто на самом деле такая? — спрашивает купец.

— Отдай собаку, торгаш, — цежу сквозь зубы. — Или пожалеешь, когда я покажу, кто я.

— Здесь нет твоей собаки. Кто бы ты ни была, не угрожай мне!

— Где она?

— Откуда я знаю? Убежала. Лови в лесу. Отойди от моей телеги, ведьма. Здесь нет ничего твоего. Дай нам уехать.

Между тем, долго тягаться угрозами на слюнявых печатях у нас не получится. Эти печати без серьезной основы, они быстро сохнут. У Фероля руны уже истончились и еле теплятся, мое кольцо пока в порядке, но только потому, что у Эльсе от нервяка вспотели ладони. Плюнуть заново, конечно, простите за тавтологию, плевое дело, но Искру для перемены печати надо гасить, иначе она высверкнет всем колдунам и антиколдовским магнитам на обозрение. Не собираюсь повторять ошибок, которые совершила в Замошье — дать собой полюбоваться хозяевам железного возка.

Дело не в том даже, что мне не нравится колдовская слежка и проповеди ордена, а в том, что нас так учили: да, вы сильные, вы лучшие, вы отобраны из десяти самых развитых миров как самые способные к концентрации и использованию межмировых энергий, но вы, прежде всего, люди и работаете для людей. Причем, многие из тех, для кого вы стараетесь, ничего ни о вас, ни об Искре не знают, и лучше им и далее не знать. Поэтому выпендриваться и демонстрировать себя для вас последнее дело, вы не для этого приняты в группу и не за этим отправляетесь на задания.

Печати и ленты для меня отличный выход. Никогда не проявляла талантов к начертанию, не хватало для этого пространственного видения и тонкости в управлении, только видела, как пользуются им другие. Но надо же, как повезло — попала в тело латентной начертательницы. И тонкость, и пространство у нее есть, не хватало только внутренней силы. Мы идеально дополняем друг друга. До того момента, пока одна из нас случайно не вздурит. Впрочем, как Эльсе срезала меня в использовании Искры против волков тетки Марты, так и я могу, если что, отнять у нее силу начертания. Будем квиты.

Сбавляю обороты Искры, в это время сама напоминаю себе стиральную машину, с режима отжима переходящую на слив. Быстро крутить проще, оно летит по инерции само. Искра слишком сильное колдовство для рун. Сила Искры, перелитая в печать, настолько велика, что я вынуждена ее сдерживать, не отпуская всю целиком, это требует сил и концентрации. Но даже интересно, что будет в связке рун с Искрой, если применить их в боевой магии. Найти бы Бетана. Он бы объяснил, а то и даже показал...

На замедлении цвет руны на ладони из белого превращается в фиолетовый. Но я добилась главного — Фероль будет со мной считаться.

— Я знаю, что собака здесь, — настаиваю я.

— Ты поняла неправильно, — не соглашается Фероль, и вежливость, которую он вынужден мне выказывать, заметно бесит его самого. — Ищи свою собаку в лесу. Она убежала, когда мы утром выводили лошадей.