Чернила на асфальте

Глава 7

Некоторые живут и боятся каждого шороха. Случайных теней, болезней, магнитных бурь и кирпичей, которые могут упасть на голову. Работа в СРСП заставляет бояться только одного — одарённых людей, а более тривиальные пути к смерти уже не пугают.

В моём случае всё ещё хуже — четвёртый год меня развращает физическая неуязвимость. Тело обращается в тесто за доли секунды, поэтому боюсь я только воды и огня. Всё остальное — сущие пустяки.

Стоило пробке вдоль Кремлёвской стены рассосаться, как я вдавил педаль в пол. Стрелка спидометра давно подошла к двумстам, но я осознал это лишь по испуганным глазам Германа и побелевшим костяшкам его ладони, впившейся в подлокотник. Ладно, скорость можно немного сбавить.

Я затормозил, въехав двумя колёсами на тротуар Тверского бульвара, выскочил из машины и развернул листы с призывающей сказкой, намереваясь вызвать Колобку его боевое тело. Часы на запястьях у меня и у Германа уже противно пищали, на циферблатах горела жирная «четвёрка».

Значит, мстители. Плохо. Очень плохо. Герман, потянувшись за своей бумагой, сдавленно спросил:

— А разве тут можно парковаться?

— Ну звони своим друзьям, пусть ещё подождут, пока мы с тобой место найдём! — огрызнулся я. — Где они?

— У памятника Есенину!

Я вгляделся в сизые сумерки сквера и действительно увидел три двухметровые громоздкие фигуры, словно сошедшие со страниц японской манги. Воины в угловатой пластинчатой броне, в шлемах с рогами и с огромными катанами в руках. Вместо лиц у них была пустота, а в прорезях шлемов пылали холодные красные огни.

Я подбросил Колобка в воздух. Он завис на мгновение, а через секунду рядом со мной с глухим ударом приземлился знакомый мускулистый хлебный голем, потирая здоровенной лапищей место будущего кулака на второй руке.

Мы с ним почти синхронно перемахнули через невысокую чугунную ограду на гранитном цоколе. Гражданские отсюда уже разбежались. Сейчас двое обычных патрульных стражей и их фамильяры-богатыри всеми силами защищали от японских кошмаров только культурное наследие — бронзовую фигуру великого русского поэта, который, кажется, даже из вечности смотрел на эту вакханалию с лёгким недоумением.

Один из стражей, что помоложе, не успел прыгнуть под щит своего богатыря. Он лишь в последний момент выбросил перед собой ладонь, и в воздухе вспыхнул хрупкий «аварийный» рунический щит. Огромная катана со свистом обрушилась на призрачный контур, выбив сноп ослепительных искр. Страж сдавленно застонал, будто его самого ударили, и отлетел на метр, больно шлëпнувшись на плитку и проехав ещë немного на заднице. Затем обернулся к нам.

— Тьфу, блин... Герман, — простонал он, потирая грудь, — я не знаю, откуда они такие... сильные. Мы не можем взять верх!

Я шагнул вперëд, закрывая его собой от наступающей тени в рогатом шлеме. Воздух вибрировал, наполненный гулом чужеродной энергии.

— Их питают. Извне. Чувствуете? — бросил я, не отводя глаз от демона.

За спиной Германа уже материализовался Тристан. Его строгая фигура в чёрных латах контрастировала с гротескным обликом противника. Два гигантских клинка — рыцарский меч и самурайская катана — сошлись в оглушительном лязге, рассыпая снопы искр.

— Нет, — сквозь зубы процедил Герман, отступая под натиском. — Надо вызвать провидицу!

Лиза, подошедшая сзади, дала ему символическую затрещину по затылку.

— Дурак? Я — провидица. — Она присела с Котом на руках и закрыла глаза. — Просто дайте мне сконцентрироваться.

— Валяй, — бросил я ей через плечо, затем повернулся к оправляющемуся стражу. — Мы разберёмся с этим. А ты не спускай с неё глаз. Если хоть один волос упадёт...

Страж, бледный, но собранный, закивал, сжимая в руке короткий посох:

— Я понял!

Тем временем Колобок, не раздумывая, пошёл в лобовую атаку. Его огромный кулак из упругого теста со всего размаха прилетел по рогатому шлему первого демона. Тот лишь качнулся, будто его ударили мешком, и ответил молниеносным взмахом катаны. Клинок с неприятным хлюпающим звуком вонзился в плечо голема, вырвав клок «плоти». Колобок рыкнул — не от боли, а от ярости — и нанëс новый удар, заставляя тварь отступить.

Я вскинул «Анаконду». Грохот выстрела оглушительно прокатился по бульвару. Руническая пуля чиркнула по наплечнику демона, оставив глубокую борозду и заставив того замедлить натиск на Тристана. Второй выстрел — и ещë один демон, пытавшийся обойти богатыря с фланга, отшатнулся, с разбитым наполовину шлемом, из-под которого хлынул чëрный, пахнущий гарью дым.

— Они восстанавливаются! — крикнул оставшийся страж. Его фамильяр-богатырь, могучий и бородатый, сокрушительным ударом палицы отбросил третьего демона, но рана на его доспехах уже начинала затягиваться черной, живой пеленой.

Герман, тем временем, работал в паре с Тристаном. Пока рыцарь парировал сокрушительные удары катаны, Герман быстрыми движениями рук чертил в воздухе руны разложения. Липкая серая пелена опутала ноги демона, замедлив его движения. Это был наш шанс.

— Колобок, таран! — скомандовал я.

Мой фамильяр, не раздумывая, ринулся вперëд, подставив свою массивную грудь под следующий удар. Катана с визгом вонзилась в него по самую рукоять. Но это была ловушка. Мускулистые «лапы» Колобка сомкнулись вокруг клинка и руки демона, намертво сковав его.

— Лиза, сейчас! — закричал я.

Позади нас повисла звенящая тишина, а затем воздух задрожал. Лиза сидела на одном колене с закрытыми глазами, её руки были вытянуты вперёд, а с губ срывались неразборчивые слова на забытом языке. Она не видела прошлое — она читала его, искала нить, связывающую демонов с их источником силы.

— Сзади! У фонаря! — её голос прозвучал хрипло и напряжённо. — Там... якорь!

Я рванулся туда, куда указала Лиза. Возле чугунного фонаря, в тени, лежал мерцающий чёрный свиток с красными японскими иероглифами и замысловатыми узорами. Из него во все стороны тянулись невидимые щупальца энергии, питающие броню демонов.