Чернила на асфальте

Глава 14

Звон сигнализации «Мустанга» прозвучал как сирена, отгоняя прочь давящую тишину паркинга. Я уже садился внутрь, когда из темноты метнулась знакомая тень.

— Марк, стой!

Я обернулся. Лиза, запыхавшаяся, с развевающимися на ветру синими прядями, догнала нас. В её глазах, обычно таких насмешливых, плескалась смесь тревоги и решимости.

— Ты же сам просил меня приехать в больницу. Составить компанию, — напомнила она, слегка задыхаясь.

Я вздохнул, прислонившись к холодному металлу машины. Ночной воздух был влажным и неприятно липким.

— Не бери в голову. План поменялся. Генрих пришёл в себя и уже согласился присмотреть за японцем.

— И ты ему доверяешь?

— По крайней мере, в этом Культе Барона он не состоит, — пожал я плечами. — С Беллой он бился насмерть. Это лучшая рекомендация в наше время. И я не знаю, как тебе это объяснить, но следы, которые он нашёл... Короче говоря — да, я ему верю.

— Я не об этом, — Лиза нетерпеливо мотнула головой. — Он же немец. Всё сделает по своему чёртовому протоколу и сдаст пацана с рук на руки в Орден. А там ваш самый ценный свидетель вряд ли будет в безопасности, раз его предшественницу убрали прямо в камере.

От этих слов по спине пробежал холодок. Чёрт, а она права. Я снова вздохнул, на этот раз сдавленно. Усталость накатывала тяжёлой волной.

— Ладно, Шерлок. Что ты предлагаешь?

— Я сама присмотрю за ним. В «Диаманте» сейчас безопаснее, чем где бы то ни было. Если я приведу его туда, Моргана и Велимир будут беречь его, как зеницу ока. Поверь.

— И с какого перепугу ты считаешь, что эти подпольные бизнесмены защитят пацана лучше матёрых бойцов СРСП? Тем более, Моргана... — я поморщился, — не будет рада.

Лиза посмотрела на меня, будто на очень глупого и наивного ребёнка.

— Моргане отчаянно нужен союз с Кристофом. А его главное и, кажется, единственное условие — помощь тебе. Она на стену готова лезть, чтобы его ледяное величество обратило на неё внимание. А Велимир потакает ей во всём. И, если честно, слегка побаивается тебя. К тому же, напомню — у нас в клубе за последнее время никого не убили. В отличие от некоторых официальных учреждений.

Сказать было нечего. Логика была, чёрт побери, железной. Я почесал затылок, глядя в ночное небо Москвы, подëрнутое рыжей дымкой городских огней.

— Ладно, — сдался я, чувствуя, как камень с плеч если не свалился, то хотя бы сдвинулся. — Езжай. Я сейчас позвоню Генриху, передам ему, что ты приедешь.

Лиза коротко кивнула, облегчённо выдохнула, обняла меня на прощание и полезла в телефон вызывать такси.

Я прекрасно понимал, как ей сейчас паршиво. После того, что случилось с Германом, её мир треснул по швам. Но я ещё лучше понимал, что ей нельзя в этом вариться, нельзя оставаться наедине с предательством и болью. Поэтому она так отчаянно хваталась за возможность быть полезной, за новую задачу.

Что же... Надеюсь, они с Шинсуке найдут общий язык. Потому что чем дальше затягивается это расследование, тем отчётливее я понимаю: доверять полностью в этом огромном городе я могу, по большому счёту, только ей.

Пока я разговаривал с Лизой, тихо подкралась ещё одна перемена. Колобок, до этого мирно дремавший на заднем сиденье, бесшумно переместился на место водителя. Его упругое тело с трудом, но всё же облепило кресло, а одна из рук-булок легла на руль.

— Подвезти, шеф? — раздался из салона его полный задора голос.

Я не смог сдержать ухмылки. После всего этого ада — предательства, смертей и осознания, что враг где-то здесь, рядом, — этот нелепый, верный комок теста был лучшим лекарством. Я потянул за ручку пассажирской двери.

— Валяй, только без выкрутасов. И пристегнись, чтоб тебя!

Устроившись на пассажирском сиденье, я наблюдал, как Колобок, сосредоточенно похрустывая, упирается в педали и поворачивает ключ зажигания. «Мустанг» отозвался низким рычанием и плавно тронулся с места, вывозя нас на кольцо и направляя прямиком к «Оружейному», в самое сердце Ордена, где отныне не было безопасно ни для кого.

***

Подвал башни Ордена, полный моих коллег с суровыми лицами и их фамильяров в полной боеготовности, теперь казался мне ещё холоднее. Ещё вчера это был холод склепа, где нет жизни, но есть спокойствие и безопасность. Сегодня это был холод северных границ, полный тревоги и страха.

На месте, где совсем недавно я видел Беллу Фон Глим, сейчас сидел молодой страж. Коршун навис над ним, подобно настоящей хищной птице, упираясь руками в стол. Несмотря на худощавое телосложение, его тень накрывала паренька полностью.

— Господин Ермолин, прошу к ответу, — сухо проговорил он. — По нашим данным вы покинули пост в коридоре тюремного участка семь-один. По какой причине?

— Я... — страж заёрзал на стуле. — Я выполнял приказ вышестоящего офицера. Всех людей с охраны тюремного блока временно перевели на второй этаж, охранять делегацию прибывших глав общин. Заключённых остался охранять мой фамильяр.

Какая ещё, нахрен, делегация? Я повернулся к стоявшей здесь же Кате Раскаль и шёпотом задал этот вопрос, но она лишь шикнула на меня. Почему-то ей казалось, что ни один допрос не должен проходить без её внимания.

Коршун продолжал, его голос был ровным и безразличным, как поверхность озера в штиль:

— Согласно третьему пункту двенадцатого параграфа «Положения об охране одарённых преступников» оставлять на посту можно только фамильяров четвёртой категории и выше. Ваш фамильяр соответствует данному условию?

— Так точно, господин Астраханцев, — уже увереннее продолжил Ермолин, тем не менее вытерев несколько капель пота со лба. — Мой Алёша Попович сдал на пятую категорию в прошлом году.

— Впечатляет. — Женя прошёл влево, потом вправо, по-прежнему не выражая голосом ничего. — Но скажите, господин Ермолин, как вы собирались охранять делегацию, если ваш фамильяр был здесь?

Он резко замер, полностью развернулся к пареньку и уставился на него своими блеклыми острыми глазами. Тот вжался в стул.