Чернила на асфальте

Глава 18

Оставшийся пазл сложился в голове слишком легко. Кто-то, кто был рядом со всеми непонятными ситуациями. Искал сторонников — как тогда, когда он задал мне «невинный» вопрос об отношении к войне фракций. Форсировал события — собрал целый ворох документов для Мезерова, чтобы приблизить вотум недоверия Юдину. А ещё Шинсуке упоминал мужчину, который «мило» беседовал с ним о тёмной стороне японской мифологии. И, чëрт возьми, я знаю одного человека, собравшего собственный бестиарий азиатских демонов.

Мезеров тем временем встал, убрал от себя дуло пистолета Коршуна и щелчком призвал Алую Королеву к себе. Она освободилась от рук Колобка и шагнула к призывателю настолько непринуждённо, что зрелище заворожило, и поначалу у меня даже не мелькнуло мысли, что победили мы больно легко. Слишком чисто, слишком... по-детски. А потом Тарас Анварович, уже без сабли, но с тем же стальным взглядом, прояснил ситуацию.

— Никогда бы не удалось вам меня скрутить, если бы я не предположил, что вы искренне верите в свою правоту. — Он говорил тихо и без злости. — И мне чертовски захотелось узнать, что вам вообще нужно, чтобы понять, кому выгодна эта игра.

Теперь мы мчались по ночной Москве. Я сидел на заднем сиденье его последней модели «Ауди» — тёмной, быстрой и злой, как её хозяин. За рулём был сам Мезеров, его смуглые пальцы уверенно лежали на шкуре руля. На переднем пассажирском, свесив голову набок и глядя в окно с явной скукой, восседала Алая Королева, теперь похожая на дорогую, но очень уставшую куклу. Рядом с нами, не отставая, неслась серая BMW Коршуна с еë не менее мрачными пассажирами — Колобок, Медуза и сам Женька.

Мезеров, плавно обгоняя потяжелевший ночью поток, спросил, не оборачиваясь:

— Говоришь, у нас весь «Оружейный» без связи?

— Сами посудите, — ответил я, глядя на свой телефон, где так и не появилось ни одного нового уведомления. — Вы не дозвонились никому. Я — тоже. Это ни в какие ворота не лезет, даже при всей важности заседания.

— Если бы вам не пришло в голову напасть на меня, — сухо заметил Мезеров, — я бы туда не опоздал. А сейчас... сейчас Барон провернёт свой главный финт ушами без какой-либо оппозиции. Глеб ведь ни о чём не знает? Не знает. А учёные и дипломаты изначально были на стороне... Аркадия. Позволили задурить себе голову... Тьфу! — Он сплюнул в открытое окно и хлопнул по рулю.

— Я думал, это ваша сторона. Извините, что так...

— Оставь, — Мезеров махнул рукой. — Я уважаю тех, кто готов сражаться за свою правду, даже если она не проверена. И я бы никогда не стал Высоким Воеводой, если бы в своё время не поступал так же. — Он на секунду встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида. — Но всё-таки... если знаешь, кого можно позвать на помощь — набери ему. Пока не поздно.

Я снова разблокировал телефон. Генрих уже прочитал моё предыдущее сообщение. Лиза тоже. Оставался самый неприятный, но самый важный звонок.

— Алло, Александр Викторович? Ордену нужна ваша помощь. Немедленная мобилизация всех свободных стражей у «Оружейного». Группу оперативного реагирования — поднять по тревоге и направить туда же.

На том конце повисла секунда ошарашенного молчания.

— Что? Марк, ты в своём уме?! Какая ещё мобилизация?! У меня здесь смена только заканчивает отчёт!

— Я — в своём уме. Это приказ Высокого Воздаятеля, — соврал я, глядя в затылок Мезерова. Тот лишь усмехнулся уголком губ. — Восьмой уровень опасности. Катаклизм.

Лагутин на той стороне напряжённо крякнул. Я слышал, как скрипнуло его кресло.

— Восьмой... Чёрт. Принято, Марк. Ждите. Буду через двадцать минут. Со всеми, кого смогу поднять.

Я сбросил звонок. Решение было очень, очень спорным. Фальшивый приказ, паника, которую мы сейчас сеем... По любым меркам это был крест на карьере, если не на чём-то большем.

Но Мезеров, не отрываясь от дороги, коротко, одобрительно кивнул.

Я закрыл глаза. Я смогу оправдать эти слова перед кем угодно — перед Советом, перед Высшим, если потребуется, даже перед самим президентом, если до такого дойдёт. Потому что сейчас, глядя на чёрное небо над Москвой и чувствуя ледяную тяжесть в груди, у меня совершенно не было сомнений в одном: нам потребуется вся сила, какая только есть в этом городе. И, возможно, даже этого окажется мало.

***

В холле «Оружейного» царила тишина. Не та, что бывает в пустом здании, а странная, гнетущая и полная безнадёги. Я даже не сразу понял, что меня насторожило. Возможно, то, что на нашу толпу — человек этак в двадцать и ещё столько же боевых фамильяров — не обратили внимания ни девушки на ресепшене, ни дежурный караул у лифтов. Они сидели и стояли, уставившись в одну точку, будто замороженные, их лица были расслаблены и пусты.

А потом я услышал музыку. Тонкую, пронзительную, до боли знакомую по учебникам трель флейты, доносящуюся сверху. Флейты? В сердце Ордена?

Мне даже не пришлось напрягать мифическое зрение, чтобы понять — музыка была магической. Она висела в воздухе, как сладкий наркоз, опутывая волю и погружая разум в сон.

Лагутин, войдя следом, тут же всё оценил. Его лицо стало жёстким.

— Рассредоточиться! — скомандовал он своим стражам. — Будить всех! По парам, проверять этажи!

Люди начали подходить к оцепеневшим, осторожно трясти за плечи, говорить громко. Очнувшиеся смотрели вокруг с диким недоумением, некоторые тут же хватались за головы от начинающейся мигрени. Мы с Коршуном, не теряя времени, рванули к главной лестнице, ведущей в зал Совета.

Но на первом же лестничном пролёте Женька резко остановился, схватив меня за рукав. Он указал вверх. На площадке между этажами, прислонившись к перилам и наигрывая на длинной тростниковой флейте, стоял худой человек в поношенном пёстром костюме средневекового шута. Это был Гамельнский Крысолов. Его музыка лилась ровным потоком, убаюкивая и затягивая в сети.

— С ним разберёмся! — сквозь зубы выпалил Коршун, и Медуза зашипела, приготовившись к прыжку. — Иди дальше!