Чернила на льду

Глава 3

Воздух в Старой Ладоге был густым и сладким от запаха хвои и древней магии.

Здесь, среди поросших мхом валунов, будто дышала сама история. Выпускной общины всегда проводили здесь, на первом полигоне, где земля до сих пор хранила шрамы от первых контролируемых разрывов Эпоса. Камни под ногами были испещрены причудливыми узорами — то ли рунами, то ли следами давних сражений.

Кристоф брёл по опушке, в стороне от шумной толпы одноклассников и учителей. В кармане его тëмного кителя беззвучно подвывал Колобок — знатно ужатый в размерах и недовольный тем, что его оставили без зрелищ. Но Илья Сергеевич был непреклонен: церемония — только для людей, фамильяров призовут позже. Юноша здорово нарушил правила, оставив его при себе, но не мог совсем бросить старого друга.

Из тени высоких сосен вышла Аня. Она была не в платье, а в новой, отглаженной форме странницы. Увидев Кристофа, девочка немного смутилась, но затем уверенно подошла.

— Ищешь, где бы спрятаться от всего этого пафоса? — спросила она, кивнув в сторону наряжающегося помоста.

— Что-то вроде того, — улыбнулся Кристоф. — Не люблю толпу.

Они пошли вдоль ручья, молчание сначала было немного напряжённым. Кристоф ловил себя на том, что краем глаза рассматривает её профиль на фоне древних камней. Она казалась здесь своей — сильной, несгибаемой, частью этой суровой северной природы.

— Слушай, Ань... — наконец начал он, подбирая слова. — Насчёт того боя... на экзамене. Я... я не хотел тебя пугать или унижать. Просто так сложилось. Прости, если что.

Аня посмотрела на него с искренним удивлением, а потом рассмеялась. Звонко, по-девичьи, что было странно и сильно контрастировало с её внешним видом.

— Да ладно тебе! Чего извиняться? — она легонько толкнула его плечом. — Было весело. Честно! Я вообще впервые так вштырилась. Волк потом три дня отходил, зараза... Но это был хороший бой!

Кристоф почувствовал, как у него на душе потеплело, и набрался смелости.

— Ну, тогда, может... нам стоит чаще так «вштыриваться»? — он попытался сделать голос беззаботным. — Раз уж нам предстоит странствовать вместе. Я имею в виду... с Верой Матвеевной. Я к ней пошёл.

Он ожидал удивления, может, даже одобрительной улыбки. Но вместо этого лицо Ани стало серьёзным, почти отстранённым.

— А я — нет, — тихо сказала она. — Я пошла к Симону Васильевичу.

«Чëрт...» — Кристоф замер. Словно ледяная вода хлынула ему за воротник.

— Ты... к Симу? Но почему? — он не смог скрыть растерянности.

— Методы Матвеевны слишком мягкие для меня, Крис, — пожала плечами она, глядя куда-то вдаль, на тёмную воду ручья. — Я не для дипломатии и тонких материй. Я не хочу соревноваться с другими общинами или втираться в доверие к Ордену. Моя мама — врач, а папа — военный. Я почти не помню их, но они всю жизнь на службе. И меня в общине растили для одного — хорошо делать своё дело. — Аня встала в стойку и начала плавно водить руками, будто в них были меч и заготовленное заклинание. — Воевать с неконтролируемыми тварями из Разрывов. Останавливать тех недорослей и пророков, кто использует свой дар во вред. Это чëтко, ясно и правильно. И в этом Сим — лучший.

Кристоф молчал, пытаясь проглотить ком разочарования, вставший у него в горле. Все его романтические надежды на общее странствие, на сближение, в одночасье рассыпались в прах.

— Я... я понимаю, — наконец выдавил он, делая вид, что всё совершенно нормально. — Это... логичный выбор. Только учти — Симу всё равно, парень ты или девушка. Он ко всем строг одинаково.

— Именно это мне и нужно, — твёрдо подтвердила Аня. — Никаких скидок.

Она повернулась к нему, и в её глазах он увидел не насмешку, а нечто похожее на уважение.

— А тебе с Верой — удачи. И... спасибо, что тогда, на берегу, не стал добивать. Даже если это было против правил.

Она протянула ему руку. Не для объятий, а для крепкого, товарищеского рукопожатия. Кристоф взял её ладонь, почувствовав поверх нежной девичьей кожи пока ещё маленькие мозоли от щита и рукояти меча.

— И тебе удачи, Аня. Дай Волку от меня в зубы, если что.

Она улыбнулась, кивнула и, развернувшись, пошла обратно к поляне. К своему новому наставнику. К своей судьбе. Кристоф ещё несколько секунд смотрел ей вслед — как тогда, на берегу залива. Затем медленно последовал туда же.

Вечернее солнце освещало поляну золотым светом, и он видел, как Аня уверенной походкой подходит к мрачной, могучей фигуре Симона Васильевича. Тот что-то сказал ей, не улыбаясь, и она так же строго кивнула в ответ.

Они с Крисом были с разных планет. Он это понял только сейчас. И никакое общее странствие этого бы не изменило. Но почему-то Аня оставалась для него притягательной.

«Возможно, когда нибудь...» — Кристоф помотал головой, как всегда делает Илья Сергеевич, пытаясь прогнать эти мысли. Внутри и без них чувствовалась странная горечь.

Он безошибочно нашёл в толпе Веру Матвеевну — её синее платье казалось куском неба среди тёмных мантий и форм. Кристоф подошёл к ней, она кивнула ему, будто он всегда был рядом.

Выбор сделан. Теперь ему предстояло идти по своему пути. Одному. Хотя... одному ли? Он сунул руку в карман, нащупал тёплую корочку Колобка и тихо прошептал:

— Ну что, дружище? Кажется, лето будет... интересным.

Из внутреннего кармана донёсся тихий, понимающий хрусть.

***

Церемония проходила с древним, отточенным веками величием. Выпускники по одному подходили к импровизированному алтарю — грубому каменному столбу, на котором лежали дары.

Илья Сергеевич, облачённый в темно-бордовую мантию с серебряными вышивками, выглядел непривычно торжественно и строго.

— Клянёшься ли ты служить равновесию между мирами, защищать слабых от тварей Эпоса, а Эпос — от алчности сильных? — его голос, обычно такой привычный и чуть усталый, гремел под сводами древних сосен, заставляя молодых сказочников выпрямлять спины.