Чернила на льду

Глава 8

Фургоны с затемнёнными стёклами один за другим разъезжались от села Кудровино, которое до сегодняшнего дня официально считалось заброшенным. Около восьмидесяти человек, среди которых двадцать детей, включая тех, что числились в базах пропавшими без вести, были погружены внутрь.

Ещё двум десяткам, самым расторопным и сильным, удалось уйти через внезапно открывшиеся порталы в Эпос. Кристоф, подслушав переговоры стражей по рации, узнал, что в последний момент скрылся и старейшина Драгомир — он пролил на один из своих ритуальных шрамов воду из фляги, и шрам вспыхнул, утянув его в пустоту. Кристоф внутренне возрадовался за старого упрямца, но вида не подал.

Они с Ариной возвращались к окраине деревни, когда навстречу им выбежала взволнованная Вера Матвеевна. Её лицо было бледным, а в глазах читался испуг.

— Где вы были? Я думала, с вами что-то случилось во время... этого кошмара.

Кристоф, стараясь говорить как можно спокойнее, пожал плечами:

— Мы просто ушли в лес. Решили потренироваться, пока вы были на совещании. Шум был слишком сильный.

Вера внимательно посмотрела на них, потом спросила с новой нотой тревоги в голосе:

— А Марк? Он с вами?

— Нет, — Арина покачала головой, не поднимая глаз, — мы были вдвоём.

— Плохо... — прошептала Вера, проводя рукой по лицу. — Его нигде нет. Его не нашли среди задержанных, а его браслет не отвечает.

Арина всхлипнула, и по её щекам тихо покатились слёзы. Кристоф мельком пробежался взглядом по колонне задержанных, которых грузили в автозак, и понял, что той самой светловолосой девушки, с которой он видел Марка у костра, тоже нигде не видно. Сердце у него ёкнуло. Но Вере он ничего не сказал — это было лишь догадкой.

Учительница, всё более обеспокоенная, направилась к Артуру Сковпеню, который руководил операцией.

— Артур, нужно обыскать всё ещё раз! Мой ученик пропал!

Провожая её взглядом, Кристоф увидел, как к Сковпеню подошёл Женька Коршун. Они о чём-то коротко поговорили, и Артур пожал ему руку. Это было крепкое, деловое рукопожатие между коллегами. Волна ярости и отвращения накатила на Кристофа. Он с ненавистью смотрел на бледную рожу предателя.

Затем он повернулся к подавленной, плачущей Арине.

— Ты говорила про свой пророческий дар? Про то, что можешь видеть прошлое? — Он твёрдо положил ей руки на плечи. Девушка, всё ещё всхлипывая, кивнула. —Так вот, если у тебя хоть что-то получается — сейчас самое время попробовать.

Она посмотрела на него сквозь слёзы, потом снова кивнула, уже более уверенно. Они, стараясь не привлекать внимания, зашли за ближайший дом, в котором баррикадировалась и откуда — по словам стражей — ушла группа староверов. Земля здесь была испещрена следами и обожжена странными узорами. Воздух всё ещё дрожал от остаточной магии.

Арина, закрыв глаза, вытянула руки над самым сильным из следов — отпечатком старческой, крючковатой ладони, обведённой кругом из золы. Её Жар-птица материализовалась рядом беззвучно и уставилась на то же место своими изумрудными глазами. Кристоф затаил дыхание, молясь, чтобы это сработало. Чтобы они смогли узнать правду.

***

Арина стояла неподвижно, её пальцы дрожали, а глаза были закатаны под веки, видя иное. Она бормотала обрывки фраз, выхватывая картины из потустороннего эха:

— Драгомир... в избе... ведёт их... рука в круге... пепел... открывает... сам... — её голос срывался. — Марк... с ними... «Хоть кто-то из вас должен знать правду»... уходят последними... задержка... на нём нет рун... часы... старик срывает... давит... рисует на руке две новые руны... — Она резко открыла глаза, выдохнула и дрожащим пальцем указала на угол у крыльца. — Там. Обломки его часов.

Кристоф подскочил и действительно нашёл среди грязи осколки стекла и смятый браслет-часы Марка. Леденящий ужас сковал его — Арина не бредила. Всё это было правдой. Затем она схватила обгоревшую щепку и на чистом участке земли быстро начертила сложный, двойной узор.

— Это плетение старика.

— Значит, мы можем открыть такой же разрыв? Попасть туда же? — спросил Кристоф, вглядываясь в линии.

— Нет, — покачала головой девушка. Её лицо было сосредоточено. — Он черпает силу Светлояра. Я не знаю, как тебе это объяснить... — Она вдруг посмотрела на друга. — Призови Колобка.

— Зачем?

— Призови, говорю! Я покажу.

Кристоф пожал плечами, но достал из рюкзака лист бумаги, капнул на него крови из пореза на ладони и поджёг. Бумага сгорела ослепительным золотым пламенем, и рядом, с грохотом отшвырнув в сторону деревянную скамейку, материализовался Колобок-голем.

— Ну наконец-то. Всё веселье пропустил, — просипел фамильяр, оглядывая разгром.

— Ага, обхохочешься, — буркнул Кристоф. — Что там?

Арина как раз закончила рисовать на клочке бумаги. Узор состоял из двух частей. Верхняя — построчная, напоминающая странную стенограмму, — была смутно знакома Кристофу, словно он видел её в учебниках по основам призыва. Нижняя — круговой, более хаотичный и сложный узор, — была абсолютно чужой, и лишь некоторые руны с трудом распознавались взглядом.

— Смотри, — ткнула она пальцем в рисунок. — Верхняя схема — путь Колобка. Локальная червоточина в Эпосе, нужная для призыва одного персонажа. Нижняя — путь Драгомира. Символ в центре — не руна. Я не смогу его воспроизвести. Но Птица говорит, что это... и есть Светлояр. Ключ.

В этот момент дверь в избу с скрипом распахнулась. На пороге стояли Вера Матвеевна и Сковпень. Лицо Артура было хмурым.

— Зачем вы призвали фамильяров сейчас? — строго спросил он. — Операция завершена. Здесь не место для тренировок.

Арина растерялась и покраснела. Но Кристоф, сделав испуганное, виноватое лицо, тут же нашёлся:

— Здесь... здесь ещё много остаточной силы. Мы думали, кто-то из этих людей мог спрятаться. Нам было страшно одним.

Краем глаза он заметил, как Арина, пользуясь тем, что внимание взрослых приковано к нему, скомкала и сунула за пазуху листок с рисунком, а затем тихо подпалила его пальцами. Лёгкий дымок она списала на неуклюжесть своей Жар-птицы, которая тут же потушила его крылом.