Чернильная невеста ректора

Глава 26. Индивидуальные сессии

С утра у стенда висел лист: «Лаборатория следов. Индивидуальные сессии. По 20 минут». Списки рядом. Я стояла на 11:40. Передо мной — Мара и Леон. После — «вежливый».

Агата выдала тонкие перчатки.
— Задача простая, — сказала она. — Чужие следы с личных вещей. Без выжига. Только «пустой круг», «тень», «обратный».

В лаборатории свет шёл сбоку. Столы чистые. На моём лежали: кистевой футляр, перчатки, блокнот. Ректор включил подсветку.

— Начнём с перчаток, — сказал он. — Положите правую. Не давите.

Я подняла ладонь над тканью. Дала пустой круг. Ректор распределил вес. На экране блеснула крошечная метка у края ладони — старый «маяк» от тренировки на холсте.

— Снимем «обратным», — сказал он.

Я провела обратный след в воздухе. Метка исчезла. Ткань осталась холодной.

— Блокнот, — продолжил он.

Я положила блокнот на стекло. Сетка показала тонкую рамку карандашом на внутренней стороне обложки. Без зова. Просто память руки.

— Это учебный след, — сказала я. — Уберу по периметру.

Тень. Короткий «обратный». Рамка ушла.

— Норма, — кивнул ректор. — Теперь футляр для кистей.

Кожа вела себя тише. На шве проявилась малая петля — не моя. Чужая. Видно, кто-то брал в руки на прошлой неделе.

— Без касания, — напомнил он.

Я дала круг чуть выше обычного. Ректор удержал темп. «Петля» побледнела и растворилась.

— Готово, — сказал он. — Ваш комплект чист.

Мы сделали короткий тест на «двойной ритм». Метроном «два плюс три». Я держала тень между ударами. Он сменил темп на «четыре плюс пять». Я сбросила полвдоха и вернулась. Импульсов не возникло.

— Следующий, — позвала Агата.

Зашёл «вежливый». Дал перчатки. На подушечке большого пальца подсветка показала сухой графит. Он не спорил.
— Снимем, — сказал он. — Учебный след от сегмента.

Я поставила круг. Он — тень. Снял «обратный» сам. Чисто.
— Спасибо, — сказал он и записал в журнал: «графит снят, параметров не снимали».

В середине дня появился Тише. Принёс плоскую коробку.
— Почта по фонду, — сказал он. — Оповещение о внеплановом «влажном» способе. Документ официальный. Печати — две.

Агата проверила бланк. Печати настоящие. Срок — «при необходимости».
— Ответим: «не требуется», — сказала она. — Периметр держится. «Сухой» хватает.

Лукьян Мальцев подошёл позже.
— Есть предложение для сессий, — сказал он. — Короткий прогон на манекене-узле с кольцевым «якорем». Проверим, не оставляет ли «якорь» имён.

Ректор согласился. Мы вынесли учебный узел — металлическая пластина с выведенным кругом. Мастер принёс техническое кольцо без символов. Я дала круг. Ректор — тень. Мальцев поставил «сухой» оттиск. Подсветка не показала личных росчерков. Только узор «гребня».

— Так и должно, — сказал ректор. — «Якорь» обещает держать, а не называет.

Ближе к двум принесли две ученические тетради. На полях у обеих — тонкие незакрытые рамки. Одинаковые.
— Не заканчивать, — сказала Агата. — Снимать только по периметру.

Мы сделали круг и тень над каждой. «Обратный» прошёл по краю. Рамки исчезли. Листы стали обычными.

— Откуда, — спросила Мара у первокурсника.

— Нашли шаблон в копировальной, — признался он. — Красиво же.

— Красиво — не по инструкции, — ответила Агата. — Сдайте шаблон «Тише».

К четырём у меня осталась последняя сессия — короткая проверка дыхания с ректором. Он положил часовую линейку на край стола.

— Три минуты, — сказал он. — Без разговоров. Только счёт.

Мы дышали на четыре. Пауза на два. Он не сбивался. Манжета двигалась ровно. Я посмотрела в боковой свет — строка под тканью не шевелилась.

— Достаточно, — сказал он. — Уходите. Остальное доделаем завтра.

— Уходите вы, — ответила я. — Раньше.

Он усмехнулся коротко и стал записывать в журнал.
— Постараюсь.

В холле у стенда лежала новая памятка: «Личные вещи. Чистка следов». Три строки:

1. Перчатки — круг, тень, обратный. Без выжига.

2. Блокноты — только по периметру. Рамки не закрывать.

3. Футляры — с дистанции. Чужие петли — снимать в воздухе.
   Внизу — малая печать Кодекса.

Студенты читали и кивали. Вопросов было мало. Это радовало.

Вечером мастер проверил якорь на носителе. Узор чёткий. Порошок в «гребне» сидел ровно.
— Норма, — сказал он. — Никакого тянущего тепла.

Мы вышли в галерею. Сад был тёмный и спокойный. Дорожка не притворялась буквой. Просто дорога.

Я вернулась в комнату и переписала в блокнот короткое: «Не закрывать за других. Чистить своё. Уходить вовремя». Бумага приняла строки без шороха.

Наутро в расписании появился новый пункт: «Практикум. Командная работа. Староста — Агата Вейр».
А под ним — маленькая чернильная точка. Она не звала и не спорила. Просто стояла рядом со строкой.