Чернильная невеста ректора

Глава 44. Контроль партии

С утра на табло висело: «Диагностика периметра. 12:00. Резерв: контроль партии. 15:00». Справа — чёрная запятая. Дежурные — по часу. Карточки «круг—тень—петля—обратный» — на постах.

— План без новинок, — сказала Агата. — До полудня — периметр. После — контроль партии резерва. Счёт — свой. Голос — по минимуму.

Разминка прошла быстро: бумага, холст, «пустой круг», «тень», «обратный». Леон держал воздух ровно. Мара не спешила.

К девяти пришёл Тише:
— Ночь чистая. На лестнице лежала полоска со словом «всегда». Без клея. Снял, в короб положил.

— У стенда допишем: «слова без печати — в короб», — кивнула Агата.

Лукьян Мальцев проверил лампы под углом сорок пять и тридцать.
— Бронза тёплая, — сказал он. — Паузы не сокращаем.

К двенадцати спустились днём, как велит Кодекс. Камень — холодный. Бронза — матовая.

— Первый сегмент, — произнёс ректор.

Я положила пустой круг. Ректор дал тень шире. Метки открылись и погасли. Ноль.

Третий стык дал бледную тусклость на краю канавки. Ни зова. Ни наклона.
— Один «обратный» в воздухе, — тихо сказал ректор.

Я провела. Тусклость ушла. «Тише» отметил время.

Пятый стык ответил коротким эхом. Мы выдержали паузу на две доли. Эхо ушло само. Запись: «снято паузой».

На шестом — пол-градации наклона. Я поставила малую петлю ниже. Наклон ушёл. Ноль.

У каталога шёпотов лежал служебный бланк с печатью: «Выписки получены. План внеплановых проверок — не требуется». Мы вложили копию «тихой передачи» и поднялись.

Наверху Агата приколола: «Периметр — ноль. №3 — обратный; №5 — пауза; №6 — петля».

К трём зал подготовили под контроль партии. Верхний свет приглушили, боковой — под углом. На столе — три пустых лотка с цветными метками: «чисто», «сомнительно», «брак». Рядом — отмеченная пачка резерва, журнал, щипцы, пакеты «архив/сомнительное», наклейки с датой.

— Работа короткая и точная, — сказала Агата. — Проходим пачку при боковом свете. Признаки: объём «гребня» — есть/нет; водяной «узор» — плоский; рамки — учебный след; плёнки и стрелки — брак. Всё, что цепляет глаз — сначала круг—тень—обратный в воздухе, потом решение по лоткам.

Мальцев поставил лампу ниже, чтобы видно было кромку. Вежливый взял журнал и счёт: листов — сто.

— Начинаем, — сказал ректор. Голос ровный.

Первые семь листов — чистые. Волокно ровное, кромка глухая, ничего не блестит. Лоток «чисто» быстро наполнялся.

На восьмом проявилась бледная рамка карандашом у поля.
— Учебный след, — сказала я. — Снимаем по периметру.
Круг. Тень. Короткий «обратный». Рамка ушла. Лист — в «чисто».
«Вежливый» отметил: «рамка — снята; касаний нет».

На десятой позиции боковой свет поймал водяной знак с узором кольца. Плоский. «Гребня» нет.
— «Сомнительно», — произнёс Мальцев. — Пакет «архив».
Я дала круг. Ректор — тень. «Обратный» прошёл по периметру, рисунок обесцветился для глаза, но факт есть факт. Лист — в пакет «сомнительное».

Двенадцатый лист был толще — как будто другой партии. Под углом — лёгкий глянец по кромке. Никаких узоров.
— На ощупь — нормально, — сказал «Тише». — Масса — в допуске.
— Проверим три точки кромки, — предложил Мальцев.
Светом — чисто. Лист ушёл в «чисто». Отметка: «толщина — норм».

На пятнадцатом между листами нашлась тонкая прозрачная плёнка размером с монету. На ней — напечатанная чёрная запятая.
— Брак, — сказала Агата. — Снять смысл в воздухе и утилизировать в короб.
Круг. Тень. «Обратный». Плёнка ничем не ответила. Щипцами — в короб «Тише». Листы вокруг — повторная проверка: чисто.

Пошли дальше. На двадцать втором — полоса микропечати по краю, слова не читаются, но ритм буквы заметен. Под углом объёма нет.
— Это «подклей для глаз», — сказал «Тише». — В «сомнительное».
Мы провели «обратный». Полоса потускнела. Лист — в пакет.

К тридцатому листу дверь коротко скрипнула — смена поста. Агата показала ладонью «пауза». Мы выдержали две доли, не ускоряясь. Продолжили в прежнем темпе.

На тридцать втором — чисто. На тридцать четвёртом — бледная точка типографской краски в поле. Объёма нет, «гребня» нет.
— Не знак, — сказал Мальцев. — В «чисто».
«Вежливый» записал: «типографская точка — допуск».

На сорок седьмом — две бледные рамки сразу. Сняли по периметру одним проходом. В «чисто».

На пятьдесят первом — лист с влажным краем. Свет заблестел не там, где нужно.
— Пауза и смена места в пачке, — сказала я. — Влажность уйдёт — вернёмся.
Лист — на край стола. Через пять минут повторная проверка — норм. В «чисто».

На пятьдесят восьмом — плоская стрелка под волокном. Тонкая прозрачная наклейка почти вросла.
— Брак, — сказала Агата. — Не спорим с фабрикой.
Круг. Тень. «Обратный». Наклейку не вырывали — просто отметили и убрали лист в «брак» отдельным пакетом.

К шестидесятому зал моргнул — электрики проверили линию. Остался боковой плафон. Никто не заговорил. Продолжили при одном источнике. Ошибок не было.

На шестьдесят четвёртом — водяной узор чуть глубже, чем обычно у сомнительных. Под углом — всё равно плоско. Порошку лечь негде.
— «Сомнительно», — повторил Мальцев. — В архивный пакет с пометкой «глубина — визуальная».

На семьдесят первом — чисто. На семьдесят восьмом — микроцарапина по кромке от ножа. Не знак. В «чисто».