Черно-белый танец наших душ

Противостояние. Он

Бэби, здесь завтра будет небо,
Здесь завтра будет небо,
Но спросит ли кто опять
Хочешь ли ты летать?

А.Костюшкин – «Здесь завтра будет небо»

Максим

Я не знаю, зачем пошел в ее комнату. Просто проснулся утром, и понял, что мне жизненно необходимо ее увидеть. Она спала поверх одеяла в одежде, свернувшись в клубочек. Как маленький, замерзший котенок. Накрыл ее одеялом, сел в кресло и просто любовался. Она повзрослела, изменилась, не осталось ничего от той маленькой девочки. Но она по-прежнему красива, она по-прежнему идеальна для меня. И это дико злит. Я сейчас воюю не с ней, с собой. Ненависть или любовь? А черт его знает. Стас прав, единственное в этом все правильное – это то, что она сейчас ос мной. Это единственное место, где она должна находиться, даже если она с этим не согласна.

Когда она проснулась, она была удивлена. Но не напугана. А мне нужно было, чтобы она боялась. Мне нужна информация. О том, что она действительно ничего не знает, думать не хотелось. Я не мог ошибиться. Включить полного мудака? Да запросто! Я он и есть, мне даже притворяться не нужно.

И она еще и сама подлила масла в огонь. Это надо же, додуматься выйти из душа в полотенце! В полотенце, мля! Под которым нет ничего. Выйти к тому, кто все полчаса, которые она была в душе, боролся с желанием к ней присоединиться. К тому, кто сидел и приставлял ее тело под струями воды - ее голое тело и все то, что можно с ним сделать. Чего только я не нафантазировал себе за это время. И она была там так долго, что я был реально на пределе. И она блин, в полотенце! Это последней что нужно было делать, разве она не понимает? Или это такой способ подразнить? У нее своя игра? Сама напросилась!

Когда сдёрнул с нее полотенце, когда увидел ее идеальное тело, мне казалось, что я перешел точку невозврата. Я изучал ее тело глазами, пристально, жадно. И я понимал, что на мне больше нет маски, что она видит мое желание, видит, что я не сдержусь.

- Не надо, Максимилиан – черт, как же режет слух это имя из ее уст. Не то, совсем не то. Как последнее признание от нее, самое четкое разделение границ на прошлое и настоящее. Как я просил, я сам вчера сказал – я не он. И это так, давно уже так, только почему же сейчас так больно? Но это меня отрезвило – я не могу ее касаться. Даже если она сейчас сдастся, даже если она позволит мне – это будет неправильно. О том, как я близок сейчас был к тому, чтобы применит силу, я даже думать не хотел. Да, я мудак. Но не настолько чтобы полностью сломать ее. Я сам себе этого не прощу. Я ушел, а затем принес ее вещи – пусть оденет на себя хоть все сразу, еще одного подобного полуголого дефиле я не переживу.

Спортзал хорошая вещь – помогает не только поддерживать форму, но и успокаивает. Жесткая часовая тренировка – и твое тело уже просто просит пощады, еще полчаса в холодной воде бассейна – и я полностью спокоен. Но спокоен я ровно до того момента, когда вижу охранника возвращающего на кухню нетронутый завтрак. Сколько она уже не ест? Хочет опять свалиться в обморок? Хрен ей, а не голодовки!

Когда целую ее, там, на кухне, я на мгновение забываюсь. Я как будто возвращаюсь в прошлое. И она отвечает мне. Так искренне, как будто все еще любит. Как будто ничего не изменилось между нами. Я почти потерялся в ней, снова. Микроволновка оповещает о готовности – и это возвращает меня в реальность. Вот она, вот я, а между нами пропасть из предательства и ненависти. Она сейчас целовала не меня, она целовала того Максима, из прошлого. Ее рыцаря. А я целовал своего лисенка, чистое и светлое создание, которое я любил. Почему она меня предала? Я все думаю об этом и не нахожу нормальной причины. А я хочу эту причину узнать, даже больше чем имя пресловутого абонента. Только она все отрицает! Опять.

Алиса продолжает отрицать свою вину, что бы я ни делал. Она заперта в комнате, в одиночестве, и я знаю, как это морально сложно для нее. И еще эти мои визиты, она явно ее не радуют. Три дня мы играем в долбанные гляделки по утрам! Только без толку. И мне кажется, что первым сдамся я. Каждый раз, приходя в ее комнату с рассветом, я чувствую себя все большим идиотом. Специально прихожу раньше и двигаюсь бесшумно. Намного раньше, чем она просыпается. И это только для того, чтобы потом сидеть и любоваться спящим ангелом. Во сне она совсем ребенок, даже не смотря на свой возраст. Такая милая, нежная, невинная девочка. Только вот это совсем не так. И мне приходится все чаще себе об этом напоминать. Мой разум вынужден постоянно бороться с моим сердцем, и кажется, последнее все же выиграет. Каждый раз, когда смотрю в ее глаза, я пытаюсь найти хоть какие-то ответы на свои вопросы. Но в ее глазах не читаю ничего, кроме затаенной грусти и боли, что странно. Что же произошло тогда, кто же мне ответит. Пока я выигрываю эти маленькие битвы. Она не может справиться с холодом в моем взгляде, а почти смирился с тем, что реальный холод в моем сердце сможет победить только она, та, из-за которой оно и стало ледяным.

От грустных мыслей меня отвлекает телефон. Стас, наконец-то он объявился. Только вот голос, который слышу в трубке совсем не его.

- Слушай сюда, один из двух абонентов в списке этого мудака, где моя сестра?! – ого, это что за новости? Это что сестра Алисы?

- Откуда у тебя телефон Стаса? – и где собственно мой друг, добавляю мысленно

- О, так вот как тебя зовут, красавчик? - это она явно не мне, говорит, куда-то в сторону - ну нормально в принципе, мы в детстве тараканов «Стасиками» называли, тебе подходит.

Значит Стас с ней? Какого черта?

- Это я не тебе, это я ему. Как ты уже понял, твой дружок у меня. Зато теперь в принципе примерно понимаю, как Алиса оказалась у него. Только он не учел – я не Алиса. И так то, она меня предупредила. Глупо было так топорно действовать. Повторяю вопрос, где моя сестра, и кто вы такие, черт подери?