Черно-белый танец наших душ

Исповедь незваного гостя

Заболит тишина, не рассказанной сказке

И распахнутый ветер, не заглянет в окно

Она также нежна, Она также прекрасна

И пока еще пьет дорогое вино

Но смотри продают вон на том повороте

Те цветы, что лишь внешне не успели завять

Наши ангелы живут рядом в доме напротив

Но больше не умеют летать

А. Костюшкин – «Падшим ангелам»

Максим

Нам так хорошо было вместе всю эту неделю. Мы как будто снова превратились в тех влюблённых подростков, только с корректировкой на изменившихся нас теперешних. Все было так идеально – пока я не решил сделать ей сюрприз.

Я так и не понял толком, что произошло. Почему Алиса снова сбежала? Почему плакала? Я хотел сделать ей приятное – она когда-то мечтала о таком вот зале для тренировок. Я хотел создать для нее «свое» место в этом доме. Мне важно было сказать, что этот дом и ее тоже. Но ее реакция – это опять было похоже на страх, что совсем уж очень странно. «Я больше не танцую» - вот что она сказала, перед тем как убежать. Черт! А ведь это именно то, что меня так напрягало, то неуловимое чувство, что что-то не так. Еще тогда, когда она готовила завтрак в день заключения перемирия она подпевала радио. Только пела, не танцевала. И потом, за всю эту неделю я ни разу не увидел никакого даже маленького движения под музыку. А раньше Алиса танцевала везде – это просто жило внутри нее.

Алиса так и не открыла дверь, не позволила быть рядом, как будто снова поставила между нами стену. А я сидел в коридоре на полу, прислонившись к стене и ждал. Я просто не хотел оставлять ее одну. Я не знаю, сколько пробыл там, и я бы не ушел – но меня отвлек звонок охраны.

- Макс, тут какой то чувак. Говорит, что знает кто ты, и что Алиса у тебя. А еще он знает имя врага – черт, что за хрень? Подстава?

- Пропусти его. Но перед этим проверь на оружие. Проведи его в кабинет, посмотри, что там за всезнающий такой

Я сразу узнал его. Пусть и прошло десять лет, и он, бесспорно, изменился, это не важно. Это один из тех людей, которые вызывали у меня сильные эмоции. И в его случае, они никогда не были положительными. Сейчас, глядя в его черные глаза, понимаю, что сильно-то ничего и не изменилось. Он по-прежнему меня бесит одним своим существованием в этом мире.

- Охренеть, всю жизнь мечтал тебя больше не видеть!

- Я тоже не особо-то счастлив встрече, хотя знаешь, это с какой стороны посмотреть. Где Алиса?!

- А это тебя не касается, Влад – я мгновенно закипаю от одного ее имени, произнесённого им. А о том, что они были женаты, я даже думать не хочу.

- А кого касается, тебя? Ты гребанный придурок, как ты вообще мог додуматься до версии с ее предательством? Ты нормальный вообще? – он, почти орет на меня, и я вижу, что у нег руки чешутся мне врезать.

- Ты тут каким боком? Мы сами разберёмся. И если ты приехал за ней, можешь сразу отчаливать. Я ее не отдам!

- Я приехал не за ней. Я приехал ради нее, отчасти. А еще ради себя. Считай это попыткой спасти свою душу

- Вот сейчас я вообще перестал тебя понимать. Мне вообще твоя душа как то по барабану.

- Но не по барабану Алиса, ведь так?

-Повторяю, это не твое собачье дело! Ты теперь ей никто!

- А ты? Кто ты для нее? Да ладно, не бесись. Я вижу, ты ревнуешь, ты всегда ревновал ее ко мне. Только сейчас абсолютно зря, я и она – это в прошлом. Да по сути нас двоих никогда и не было.

- Вы были женаты. Уже один тот факт, что ты был с ней, заставляет меня хотеть убить тебя. Как вообще так получилось? Алиса любила меня, и любит. И вот в этом вся нестыковка той истории.

- А какую версию знаешь ты?

- Что она уехала с тобой сразу после той аварии, на полгода, а затем вы поженились. Любовь до гроба и все такое.

- Ну да. Я так понимаю это то, что взбесило тебя больше всего? Ты по этому подумал, что она тебя сдала?

- Не совсем, еще мы отловили время и место звонков исполнителю

- Пи*ц! И ты поверил да? Считал ее предательницей, а может, и сейчас считаешь? Ты идиот. Ненавидел ее, да?

- Я пытался

- Пытался он! А она умерла тогда, прежняя она умерла в тот день.

Он очень эмоционален. Почти кричит на меня. Запускает руки в волосы, резко встает, так что стул откатывается немного назад, и подходит к окну.

- Когда я услышал об аварии, я поехал сазу к ней. Потому что знал, что она это тоже увидит. Я пытался ей дозвониться – но она не отвечала, а когда я приехал к ней домой – она не открывала дверь. Я позвонил Ане – у нее были запасные ключи. Те минуты, которые я ждал ее приезда, я думал, что сойду с ума. А потом мы вошли в квартиру. Алиса сидела на полу и смотрела в одну точку, она плакала, но даже не замечала этого. А потом начала кричать на нас, когда мы попытались ее растормошить. Это было жуткой истерикой, мы никак не могли ее успокоить. Аня настаивала, что нужно вызвать врача, а я знал, что этого делать нельзя. Никто не должен был даже заподозрить связь между твоей смертью и ее реакцией. Потому что она не должна была стать зацепкой для них. Никто не должен был заподозрить, что она видела тебя и может что- то знать об остальной твоей семье. Думаешь, за ней не следили когда ты уехал первый раз? Следили, шерстили соц. сети, почту, звонки, а потом отстали, когда поняли что бесполезно.

- Ты откуда можешь это знать?

- Я знаю слишком много. Не перебивай. Сейчас я говорю - хмурится, и снова погружается в воспоминания. Он говорит об Алисе, и мне так больно это слышать. Он прав – я мудак.