Черно-Красная Связь

Только все начинается

"К этой главе подойдет саундрек Zayde Wølf — "Gladiator"

Говорят, что в Никсхольме небо принадлежит богам, а земля — крысам. Судя по масляному пятну на моем левом ботинке и гулу тяжелых турбин над головой, я застряла где-то посередине.

​Меня зовут Макс, и для этого города я — просто статистическая погрешность.

​Я стояла у панорамного окна тренировочного зала на восьмидесятом этаже Академии Крыла. Отсюда Никсхольм казался бесконечным лесом из стали и неона. Небоскребы впивались в серое небо, а между ними, как светящиеся вены, пульсировали скоростные магистрали. Но выше всех, над смогом и рекламными голограммами, кружили они — «Золотые Крылья». Это была каста Верхнего Города. Их драконы были похожи на ожившие драгоценности: идеально вычищенная чешуя, гордая осанка, полная покорность. Мой отец называл их по-другому — «красивые батарейки».

​— Курсант Макс, вы опять изучаете архитектуру вместо того, чтобы изучать ТТХ противника? — Голос инструктора Хорна прорезал гул кондиционеров.

​Я обернулась. Хорн, ветеран с механическим протезом вместо руки, сверлил меня взглядом.

— Изучаю траектории, сэр. Пытаюсь понять, как долго продержится щит Калеба, если его дракон решит, что ему надоело быть домашним питомцем.

​По залу пролетел смешок. Калеб, сын министра обороны, вальяжно откинулся в кресле своего новенького симулятора.

— Не беспокойся о моих щитах, Макс, — бросил он. — Беспокойся о том, чтобы твой будущий «грузовик» не развалился в воздухе от старости.

​— Отставить! — рявкнул Хорн. — Через сорок восемь часов на Церемонии Распределения решится ваша судьба. Либо вы станете Проводниками, либо отправитесь за Стену. Патрулировать границу с Заброшенными землями.

​При упоминании Заброшенных земель в зале стало тихо. Там жили Парии — потомки тех, кого объявили предателями десять лет назад. Там техника гниет, а магия убивает. Я сжала правую руку. Татуировка-проводник под кожей отозвалась коротким жжением. В Нижнем Никсе нас учили, что связь — это не дар. Это сделка. Ты забираешь у дракона огонь, а он забирает у тебя годы жизни.

​Я посмотрела на «Черный Шлюз» в дальнем конце взлетного поля. Там спала легенда, которую боялись даже генералы. Я еще не знала, что через два дня этот «старик» проснется.

​Утро Церемонии пахло озоном и дорогим парфюмом элиты. Стадион «Крыло Никса» гудел. Десятки тысяч зрителей, парящие дроны-камеры и ослепительные прожекторы. Я чувствовала себя неуютно в парадном комбинезоне, который был мне велик.

​— Начинается, — шепнул кто-то в строю.

​Огромные ворота поползли в стороны. Из ангаров выводили драконов. Изящные «Стрижи», мощные «Броненосцы»... Один за другим курсанты выходили вперед. Касание. Вспышка. Калеб получил свою белоснежную драконицу, и его рука вспыхнула золотом. Шоу шло по сценарию.

​Пока не настала моя очередь.

​Я осталась на плацу одна. Диктор замолчал. Музыка оборвалась. Где-то под стадионом раздался скрежет — звук металла, который рвут живой силой. И тут это случилось.

​Сначала начали меркнуть экраны. Изображение пошло цифровым шумом, а потом они просто лопнули. Следом погасли прожекторы. Никсхольм погрузился во тьму. В этой тишине я услышала его. Тяжелый, хромой шаг. Клац. Скрежет. Клац.

​Из черного провала ворот вышел Блэк-Аут. Матово-черный, с багровыми шрамами, светящимися как угли. Дроны-камеры падали на бетон камнем — их электроника сгорала в его поле. Он шел прямо ко мне. Он остановился так близко, что я увидела след от рейлгана на его боку и рваный край гребня. Его багровый глаз оказался прямо напротив моего лица.

​И тогда в моей голове раздался голос, похожий на скрежет литосферных плит:

— Значит... это ты? Маленькое, хрупкое существо в обносках. Ты хоть знаешь, с какой стороны за поводья держаться, недоразумение?

​Моя рука вспыхнула. Чернила под кожей закипели. Я почувствовала, как по венам вместо крови потекло жидкое пламя. Я стиснула зубы и прошипела вслух:

— Знаешь что, кусок обгорелой ящерицы? Убавь яркость. Живо. Или я найду способ сдать тебя на металлолом.

​В голове повисла пауза. А потом — сухой, каркающий смех.

— Хм. У этой крысы из сточной канавы есть зубы. Ладно. Попробуем не сдохнуть на взлете, Макс. Но не надейся, что мне это нравится.

​Моя рука до самого плеча залилась черно-красным светом. Татуировка превратилась в живой, пульсирующий узор. Связь была установлена. И, судя по всему, спокойная жизнь в Никсхольме для меня закончилась навсегда.