Чёрное Наследие Малфоев

Глава 4.

Паранойя оказалась липким, ядовитым туманом, который заполнил собой каждую мысль Ауроры, отравляя даже мимолётное чувство признательности. Подозрения в отношении Сириуса пустили глубокие, цепкие корни и теперь каждый его взгляд, каждое небрежно брошенное слово она пропускала через частокол сомнений, выискивая скрытые коды и намёки. «Он использует тебя», — звучало в голове навязчивым, неумолкаемым заклинанием, и она почти, почти убедила себя в этом.

Но даже сквозь этот удушливый туман недоверия холодный, логичный ум подсказывал ей: его уроки были её единственным реальным козырем, острым камнем в руке, когда все остальные были вооружены клинками. Чтобы выжить в игре, где все остальные игроки были старше, сильнее и безжалостнее, ей приходилось рисковать, играя с самым опасным и непредсказуемым из них.

Игра началась на следующей же тренировке. Сириус был так же резок, требователен и почти безжалостен, но сегодня Аурора искала в его поведении, в его командах, не только указания к действию, но и скрытые смыслы, намёки на его истинные намерения.

— Стойка шире, Малфой! — крикнул он, легко парируя её «Флиппендо» и «Экспеллиармус» так, что от их столкновения в воздухе сыпались искры, а у неё от отдачи слегка зазвенело в ушах. — Ты стоишь как на придворном балу, а не на дуэли! Хочешь, чтобы тебя сдуло первым же порывом ветра?

— Может, просто не все привыкли сражаться, как тролль в посудной лавке? — огрызнулась она, переводя дух и чувствуя, как дрожат от напряжения бёдра, но инстинктивно, почти против воли, расставив ноги чуть шире, как он велел, и опустив центр тяжести.

— Тролль в посудной лавке выживает, — парировал он, и в его глазах, сверкавших в сумерках, мелькнула знакомая, дикая усмешка. — А изящная принцесса на балу — нет. Контратакуй! Сразу! Не жди, пока я переведу дух и решу, какое следующее заклинание тебе показать!

Она атаковала. И снова, и снова. Её заклинания становились быстрее, жёстче, она училась вкладывать в них не только технику, но и ярость, и страх, превращая их в оружие. И в какой-то момент, когда они оба, тяжело дыша, с паром, вырывающимся изо рта в холодном воздухе, опустили палочки после особенно изматывающей серии обмена заклинаниями, Аурора решилась на первый ход в своей тайной, параллельной партии.

— Беллатриса, — выдохнула она, делая вид, что просто констатирует факт, и вытирая тыльной стороной руки капли пота со лба. Она не смотрела на него, будто говоря о погоде. — Она... становится изобретательнее. Вчера отрабатывала на мне новое заклинание. Что-то с тенями. Довольно... болезненное.

Она внимательно, краем глаза, следила за его лицом, за малейшим изменением в его позе. Мелькнёт ли в его глазах удовлетворение охотника, получившего долгожданную информацию? Поймает ли он ту самую «разнюханную» слабость Слизерина, ради которой, как она всё больше подозревала, всё это и затеял?

Но Сириус лишь хмуро нахмурился, его взгляд на мгновение стал отстранённым, аналитическим, каким бывает у человека, разбирающего сложный механизм. Никакого злорадства. Никакого голодного любопытства к чужим секретам.

— С тенями? — переспросил он, его голос приобрёл деловую, сосредоточенную нотку. — Опиши эффект. Как именно оно действует?

Это был не тот ответ, которого она ожидала. Это сбивало её с толку. Вместо того чтобы копить сведения, он... интересовался методикой преподавания Беллатрисы? Или он был настолько хорош в этой игре, что мог притворяться даже сейчас?

— Сковывающее, — сказала Аурора, опуская взгляд и делая вид, что поправляет застёжку на мантии, чтобы скрыть лёгкую дрожь в руках, вызванную напряжением и ложью. Заклинание Беллатрисы вчера было просто очередным, пусть и более мощным, «Круциато». Она выдумала «тени» на ходу, чтобы проверить его реакцию. — Будто холодные, жидкие верёвки из самого мрака. Впиваются не в тело, а в сознание. Больше ментальное, чем физическое. Вызывает панику.

Она рискнула поднять на него взгляд. Сириус слушал, его лицо было серьёзным. Он кивнул, про себя отмечая что-то.

— Значит, ментальная атака под прикрытием физического воздействия. Грязно. Похоже на её стиль, — он пробормотал больше для себя. Потом его взгляд снова сфокусировался на ней. — Значит, и защита должна быть двойной. Не только щит, но и ментальный барьер. «Протего» работает на физическом уровне, но если она бьёт по разуму... Тебе нужно научиться ставить «Протего Менталис». Это сложнее. Требует жёсткого самоконтроля.

Он не собирал информацию. Он... учил её бороться с этим. Её собственная, вымученная ложь обернулась против неё, принеся реальные, осязаемо ценные знания, которые могли спасти ей жизнь в следующий раз. Чувство стыда, растерянности и какой-то подлой, нежелательной признательности стало кислым, горячим комком в горле, мешающим дышать.

Вернувшись в замок, она направилась в библиотеку, но её целью сегодня был не отдел защитных заклинаний. Она углубилась в самый тёмный, пыльный и холодный угол, где под неусыпным, подозрительным оком мадам Пинс хранились книги по окклюменции и ментальной магии — искусствам, о которых в приличном обществе предпочитали не говорить. Если она и правда собиралась играть в эту игру, балансируя на лезвии ножа, ей нужна была защита не только для тела, но и для самого разума. Мысль о том, что Беллатриса или, что в тысячу раз хуже, Люциус, смогут однажды проникнуть в её голову и увидеть там Сириуса Блэка, была страшнее, мучительнее любого «Круциато».

Она уже листала массивный, пахнущий вековой пылью трактат «Защита сознания: теория и практика», с трудом расшифровывая витиеватые старославянские заклинания, когда услышала почти бесшумные, скользящие шаги. Аурора инстинктивно, резким движением прикрыла книгу рукой, но было уже поздно.

— «Защита сознания»? — раздался голос, тихий и вязкий, от которого у неё похолодела кровь и остановилось сердце. Северус Снейп стоял рядом, возникнув из теней между стеллажами, как призрак. Его чёрные, слишком проницательные глаза с нескрываемым, хищным интересом скользнули по золочёной обложке, а затем уставились на неё. — Неожиданный выбор для... светской львицы Слизерина. Я бы сказал, даже подозрительный.