Чёрное Наследие Малфоев

Глава 6.

Слова Эверарда висели в воздухе гостиной Слизерина, словно ядовитый газ. «Он нужен Великому Тёмному Лорду». Аурора стояла неподвижно, но внутри у неё всё переворачивалось. До этого момента её миссия была игрой — опасной, но всё же игрой против брата, против системы. Теперь она стала чем-то бесконечно более чудовищным.

Она медленно поднялась в свою спальню, движения были механическими. Закрыв дверь, она осмотрелась по комнате и поняла, что здесь никого нет, кроме неё. Она прислонилась к двери спиной, словно пытаясь забаррикадироваться от тяжелой реальности. Воздух с трудом поступал в лёгкие. Волан-де-Морт. Само имя вызывало леденящий душу страх, который ей с детства внушали как благоговейный трепет. И теперь он знал о её существовании. Не как о сестре Люциуса, а как об инструменте. Инструменте для вербовки Снейпа. Она сжала виски пальцами. Её роль внезапно обрела чудовищный вес. Любая ошибка, любая неточность в отчёте, любое проявление слабости и её участь будет решена не строгим взглядом брата, а тем, перед кем трепетали самые могущественные тёмные волшебники. Её жизнь стала разменной монетой в игре, ставки в которой были ей не подвластны.

Мысли метались, пытаясь найти выход. Снейп. Их хрупкий, молчаливый альянс был теперь её единственной защитой. Они были двумя пауками в одной банке, которых трясёт одна и та же рука. Ей нужно было укрепить этот союз, сделать его прочнее. Но как доверять тому, кто сам был воплощением тайн? Это осознание парализовало. Весь её мир, всё её тщательно выстроенное существование в одночасье съёжилось до размеров этой одной, смертельно опасной задачи.

И именно в этот момент острейшей внутренней паники её мысли невольно обратились к Лили. К их тайной дружбе, которая была полной противоположностью всему, что её сейчас окружало.

Она вспомнила, как это началось. Не с грандиозного жеста, а с мелочи. Лили заметила её за партой в библиотеке, сжимающую перо так, что костяшки побелели после получения письма из дома. Она ничего не сказала. Просто подошла и поставила рядом чашку с успокаивающим чаем с мёдом. «От мамы, — просто сказала она. — Всегда помогает».

Их дружба никогда не была громкой. Она была соткана из таких вот моментов. Из быстрых, понимающих взглядов в переполненных коридорах. Из записок с безобидными, на первый взгляд, текстами, в которых были слова поддержки. Из тихого смеха в укромном уголке оранжереи, где они на несколько минут могли забыть, кто они и откуда. Эта дружба была её личным бунтом. Её тайным убежищем, где с неё не требовали быть идеальной Малфой, где её не оценивали и не использовали. Лили видела в ней просто Аурору. И сейчас, под грузом новости о Тёмном Лорде, это убежище казалось единственным по-настоящему чистым и настоящим местом в её жизни. Мысль о нём давала силы дышать.

И только позволив себе эту короткую передышку, мысленно укрывшись в тепле своей дружбы с Лили, она наконец позволила себе думать о нем. О Сириусе. И это вызвало новую волну смятения, теперь уже личного, глубоко интимного, смешанного с осознанием одного тревожного факта.

«Почему он? — этот вопрос снова всплыл в её сознании, но теперь к нему добавился другой, более острый и необъяснимый. — Почему я ему доверилась?»

Она с ужасом мысленно оглядывалась назад, на тот день, когда была в Хогсмиде. Она, Аурора Малфой, чьё первое правило выживания — никому не верить, рассказала Сириусу Блэку, своему заклятому врагу, о приказе Люциуса следить за Снейпом. Она, которая годами скрывала следы «уроков» Беллатрисы ото всех, показала ему свой ожог у озера. И, что самое невероятное, согласилась на его предложение тайно тренироваться.

Это было безумием. Самоубийственной глупостью. И всё же... она это сделала. Почему?

Она пыталась найти логичное объяснение. Отчаяние? Да, она была в отчаянии. Но отчаяние обычно заставляет людей замыкаться в себе, а не раскрываться перед первым встречным. Расчёт? Какой расчёт мог быть в доверии к гриффиндорцу, известному своей непредсказуемостью?

Нет. Логики здесь не было. Было что-то другое.

Она вспомнила его взгляд в тот день. В нём не было ни насмешки, ни жалости, ни обычной для него дерзости. Был холодный, ясный расчёт и... понимание. Он узнал её боль. Узнал ярость, рождённую из беспомощности. Он смотрел на неё не как на Малфой, не как на врага, а как на солдата, попавшего в ту же окопную грязь, что и он сам.

И его предложение научить её драться... Оно было не благотворительностью. Оно было вызовом.

Он стал тем, кому она доверилась, потому что он был единственным, кто предложил не сочувствие, а оружие. Не жалость, а силу. И в её мире, где любая доброта имела скрытую цену, его прямая, не требующая ничего взамен помощь, пока что, была настолько чужеродной, что её разум не смог сразу распознать в ней угрозу. Теперь же, остыв от первого шока, она понимала всю глубину риска. Он обладал информацией, которая могла разрушить её. Но странным образом мысль о том, что он может ей этим воспользоваться, казалась... неверной. Абсурдной. Он хранил её секрет. Почему?

Это необъяснимое, иррациональное доверие пугало её больше, чем прямой шантаж. Потому что оно исходило изнутри. Оно было её собственной, добровольной слабостью. Она впустила его за свои стены, и теперь не могла просто вышвырнуть его обратно. Мысль о том, что между ними могло бы быть что-то большее, вызывала у неё приступ чистой паники. Это было невозможно. Запретно. Самоубийственно. Она яростно гнала эти мысли прочь, но они возвращались, как навязчивая мелодия. Сама идея казалась абсурдной — Аурора Малфой и Сириус Блэк. Враги по рождению, по воспитанию, по всем законам их мира.

И всё же... Когда он смотрел на неё тем особенным взглядом, в котором не было ни насмешки, ни вражды, а было одно лишь неуловимое понимание, всё внутри неё сжималось в странном, тревожном ожидании. Ожидании чего-то, чего она не смела даже назвать. Она закрыла глаза, чувствуя, как её щёки горят. Это смятение — и от осознания доверия, и от зарождающихся чувств — было хуже любого страха перед Тёмным Лордом. Потому что это была битва с самой собой. И она не знала, сможет ли её выиграть.