Чёрное Сердце Фейгана

Глава 17. О незримых нитях судьбы

К вечеру от хорошего настроения Даны не осталось и следа. Она сама не понимала почему. Вроде ничего ужасного за день не случилось. Всё было как всегда. Даже маг придирался гораздо меньше обычного, а настроение падало всё ниже и ниже.

Когда Дана добралась до своей комнаты, она самой себе напоминала грозовую тучу, способную в любой момент разразиться ливневыми дождями с грозами. Есть совершенно не хотелось, поэтому девушка даже не стала делать вид, что ковыряется в тарелке. Быстро разделась, помылась и легла в кровать в надежде на то, что сон своею мягкою рукой сгладит все печали и подарит ей долгожданное успокоение.

Но не тут-то было! Несмотря на сильную усталость, уснуть Дане не удалось ни через час, ни через два. Едва её голова коснулась подушки, как в эту самую голову полезли разные мысли, преимущественно нехорошие.

Девушка в попытке понять, что она делает не так, раз за разом прокручивала и анализировала весь процесс плетения заклинаний. И никак не могла найти ответ, хоть и чувствовала, что он где-то рядом. От этого ещё больше злилась, раздражалась и расстраивалась.

В итоге дело дошло до самобичевания. Она начала обвинять себя чуть ли не во всех смертных грехах: и криворукая она, и глупая, и слепая, не понимает, что у неё под носом творится, и лучше ей ни за что не браться, а сидеть и дожидаться появления Эйдана, иначе она всё только испортит.

Дана не понимала, что с ней происходит. Ей казалось, что этой ночью она открыла собственный ящик Пандоры, из которого хлынули все её комплексы, страхи и сомнения. И справиться с ними она уже не могла, поэтому просто спрятала голову под подушку и заревела, как маленькая: в голос, с рыданиями и всхлипами. Хотелось убежать и спрятаться. Да только куда? Куда убежишь от себя!

Рыдала долго, изливая всё наболевшее чужим равнодушным небесам. И ей казалось, что в эту тяжёлую минуту она беспомощна, как новорожденный котёнок, и покинута всеми: родными, друзьями, любимым, земными богами и богами этого жестокого мира, куда её забросила коварная судьба.

Но ничто не длится вечно – ни радости, ни печали. Рыдания её тоже мало-помалу стихли, уступив место спасительной дремоте. Но и она не принесла девушке желаемого облегчения. Где-то на границе яви и сна ей было видение.

Дана увидела себя в каком-то странном месте, похожем на пещеру. Чёрные стены этой пещеры периодически сжимались и разжимались, но не ровно и ритмично, а как-то дёргано и рвано. От этого стало трудно дышать. Дане подумалось почему-то, что она внутри огромного сердца этого мира. Огляделась и с ужасом обнаружила, что рядом с ней прямо в воздухе парит ещё одно сердце – черного цвета, размером с человеческий рост. Два сердца, большое и маленькое, бились в унисон, и смотреть на это было страшно. Хуже того, сердце Даны против её воли вдруг начало подстраиваться под этот общий рваный ритм. И как только подстройка завершилась, она почувствовала такую жуткую боль, такую вселенскую скорбь и тоску, что её недавние рыдания показались неважными. Теперь все три сердца, включая и её, пульсировали на грани. И за этой гранью была пустота, в которой больше нет ни Фейгана, ни людей, населяющих его, ни самой Даны.

И когда ей показалось, что она больше не выдержит, что сердце её разорвётся от боли, поверхность чёрного сердца, парящего в двух шагах от неё, немного посветлела, явив ей образ прекраснейшей из женщин. Лицо её было искажено страданием, а по щекам струились слёзы. Две женщины из разных миров, связанные теперь одной общей болью, смотрели друг другу в глаза, и в голове одной из них звучало:

- Мы так надеялись на тебя! Ты не можешь просто так взять и сдаться. Тебе судьбой предначертано стать спасительницей или погибнуть вместе с нами. И сюда ты попала неслучайно. В твоих руках судьба целого мира. И не только! Ты – особенная! У тебя всё получится. Просто поверь в себя!

Через мгновение Дана очнулась в своей кровати в комнатке под крышей, не понимая, приснилось ей всё это или она действительно побывала в самом сердце этого мира. По щекам её опять струились слёзы, а сердечко болело и пульсировало в странном рваном ритме.