Чёрное Сердце Фейгана

Глава 24. О том, как важна взаимная поддержка

Руки затекли, лежать было неудобно, но сильнее всего огорчало, что перспективы освободиться – никакой. Дана не представляла, что делать. Скорее всего, есть другие способы создавать заклинания, но Дана их не знала. Она пока научилась только плести заклинания, в буквальном смысле этого слова. Руками вычерчивала определённые символы и знаки, а потом «бросала» их на себя или в сторону того, кого заклинала.

- И как теперь спастись? – Дана не заметила, как произнесла это вслух. – Угораздило же Цербершу приказать связать меня, лучше бы что-то магическое накинула! Всё равно на меня магия не действует.

И тут же попыталась сдуть травинку, которая щекотала ей нос. Пока что Дана видела перед собой только дощатый пол сарая, устланный тонким слоем сена. Её так плотно обмотали верёвкой, что она не могла пошевелить даже головой, напоминая себе куколку бабочки-капустницы.

- Я не шутил, когда просил тебя повертеться по сторонам. Надо поискать: может, здесь есть что-то острое. Найдём, разрежем верёвку - и всё, мы свободны, как ветер!

- Как у тебя всё просто! Я вздохнуть глубоко не могу, не то что повертеться. И уже не чувствую ни рук, ни ног.

- Верю, детка, но всё же попробуй хотя бы осмотреться.

Дана горестно вздохнула и предприняла попытку оторвать голову от земли. Не получилось - ни с первого раза, ни со второго, ни даже с третьего. И это уже начинало сильно раздражать. Не будь в её голове Эйдана, Дана бы уже разрыдалась. А при нём стыдно. Решила терпеть. Закусив губу, начала медленно переворачиваться с живота на бок. Всем телом, как стойкий оловянный солдатик. Надо же, какие дурацкие сравнения лезут в голову!

Однако это сработало: медленно, но верно тело Даны начало менять положение, заваливаясь набок.

- Ещё немножко, детка. Давай, ты сможешь, я в тебя верю! Ещё чуть-чуть, и я смогу увидеть эту половину сарая. – Эйдан не привык прятаться за женскую спину, он всегда смело смотрел в глаза трудностям, но тут ситуация была патовая. Стоит ему высунуться или применить свои силы, их мгновенно засекут. И тогда он угробит и себя, и девчонку, а она уже столько выстрадала здесь, что он просто обязан вытащить их обоих из этого затянувшегося скверного фейганского приключения. Нечего ей делать в этом жестоком мире. Надо быстрее отыскать её подружку и отправить их восвояси.

Может, Эйдан и пытался подбодрить Дану, но это его «детка» только вызвало новую волну раздражения. Девушка непроизвольно дёрнулась, резко перекатившись набок, и тут же охнула от накатившей боли в затёкших руках.

- Открой глаза, сабх побери! Я ничего не вижу! – прорычал Эйдан.

- Ну, всё! Запомни этот день, красавчик! Сегодня ты наговорил себе на три пожизненных заключения… без права переписки! Я всё тебе припомню, как только выберемся отсюда! – медленно процедила Дана сквозь зубы, выплёвывая попавшую в рот травинку и одновременно широко открывая глаза. – Смотри! И не дай бог ты не увидишь того, что нужно!

- Эй-эй, поосторожнее на поворотах, детка! Как я смогу увидеть то, чего здесь нет? – возмутился голос в её голове. И тут же присвистнул: - А тут вообще ничего нет!

Сарай был совершенно пуст. От разочарования Дана застонала и, не удержав равновесия, снова ткнулась носом в пол, перекатившись обратно на живот. И тут уже не выдержала, расплакалась. Ей стало всё равно, что он подумает о ней.

А он в очередной раз удивил её: вместо того чтобы ехидничать или обвинять её в том, что она была неосторожна, когда разыскивала Мию, что она не спешила убраться из поместья, расслабившись в предвкушении скорого освобождения, что именно она была слишком самонадеянна и беспечна, - вместо всего этого он растерянно засопел, а потом принялся… утешать её. Давно, очень давно, с тех пор, как не стало бабули, никто не поступал с ней так. И Дана опешила, растерялась и, кажется, совсем перестала дышать. Так поразило её это и так понравилось. Даже плакать перехотелось. Совсем!

Он говорил ей о том, какая она смелая, как он восхищается её выдержкой, её упорством и храбростью, что он никогда не встречал такую хрупкую на вид, но сильную духом девочку. И ещё много-много приятных вещей.

Дана лежала, уткнувшись носом в пол и думала, что она сейчас отдохнёт немножко и попробует повернуться в другую сторону. Как она может не попробовать, если он так в неё верит!

И когда она начала поворачиваться на другой бок, настала его очередь удивляться: какая же она всё-таки потрясающе необыкновенная. Несгибаемая! Богиня!

Поворот в другую сторону вышел не менее болезненным и таким же неграциозным. А когда они увидели, что вторая половина сарая тоже идеально пуста, раздался двойной вздох разочарования.

Долго удерживать своё тело на боку Дана не могла, поэтому вскоре опять уткнулась носом в пол и затихла. В голове не было ни одной спасительной мысли - только горькое разочарование и раскаяние. Она подвела их обоих!