Чёрное Сердце Фейгана

Глава 49. О том, как сладки встречи после расставания

Дана разволновалась так, что даже кровь прилила к щекам, и они запылали:

– Погоди! Почему ты решила, что идти нужно обязательно с Эйданом? Богиня не упоминала имён. А может, с птенцом? Не зря же она сказала, что я должна принести его. И легенды говорят, что он важен, он перевернёт этот мир.

– Нет! - Кханна решительно, как отрезала, взмахнула рукой. - Это Эйдан. И нести тебе его придётся в своей голове, чтобы пройти незамеченными, иначе вам и шага не дадут ступить. Это вы - те двое избранных. И никто другой!

– Ладно, против кандидатуры Эйдана на звание избранного я не возражаю, но причём здесь я? Почему я? На каком этапе своей земной жизни я пересеклась с богами из чужого, неведомого мне мира и стала вдруг столь необходимой этому миру?

– Только ты можешь отнести его в нужное место. Только тебя приняла магия Фейгана. Только тебе является богиня-основательница этого мира. Тебе мало этих аргументов?

Дана нахмурилась и почесала переносицу. Спорить с Кханной ей не хотелось, она понимала, что отчасти та права, но изнутри её всё же подтачивал червячок сомнения: а вдруг богиня имела в виду не Эйдана, а птенца? Какая-то русская рулетка! Как понять, с кем ей идти искать богиню? Почему нельзя было сказать прямо? Ох уж эти фейганские тайны!

Девушка вдруг отчётливо поняла, что загостилась, ей пора возвращаться в подземный храм и искать ответы на свои вопросы там. Поблагодарила Кханну за гостеприимство, пообещала вырваться в гости ещё хотя бы раз, если появится возможность, прихватила парочку оберегов, которые знахарка сделала в подарок малышу, и, взяв с Кханны слово, что она сообщит Дане всё, что ей удастся разузнать, решительно поднялась, обняла на прощание подругу и начала плести заклинание мгновенного шага.

Спустя пару минут она уже стояла на ступенях, ведущих с верхнего уровня подземного храма вниз. Магия этого места, как и стража, беспрепятственно пропустила её. Дана очень соскучилась по малышу, поэтому летела как на крыльях. Она даже не стала задерживаться в большом зале с колоннами и богами во всю стену. Очень нужно! Чего она там не видела?

Малыш играл с Гве. Верёвка заплетала кончик своего хвоста в несложные узлы, а грокх клювом и при помощи лапок пытался расплести их. Когда это удавалось, он радостно попискивал, смешно заваливался на спинку и от удовольствия дрыгал лапками.

Дана стояла в дверях и любовалась им. Какой он сообразительный, схватывает всё на лету! И когда успел так подрасти? Неужели за последние сутки? И сердце её плавилось от нежности к этому несуразному и некрасивому, по земным меркам, существу. Да какая ей разница, как он выглядит! Для неё он как-то незаметно стал самым родным и любимым, а значит, и самым красивым!

Дана ещё долго любовалась бы тем, как играет малыш, но вдруг позади хлопнула дверь, и кто-то замер в шаге от неё. Она ощутила тёплое дыхание на своём затылке и лёгкое покалывание кожи спины от близости чужого тела. Ей не нужно было поворачиваться, несносного она узнала даже не глядя.

Она вся подобралась, готовая в любой момент сорваться с места и бежать, если он ещё хоть на сантиметр придвинется ближе. Ситуацию спас малыш. Он услышал стук входной двери, повернул к ней свою пушистую голову и, увидев Дану, громко запищал от радости. Дана засмеялась, раскинула руки и шагнула ему навстречу. Через мгновение он уже был в её объятиях, мягко тёрся клювиком о шею, щёки, зарывался в волосы и прижимался к плечам. И при этом по-детски неуклюже лепетал на своём языке о том, как соскучился.

У Даны брызнули слёзы, в них было всё: нервное напряжение последних дней, радость встречи, надежда на то, что они со всем справятся, и гордость. Она гордилась своим птенчиком! Она уже привыкла называть его своим, в ней проснулся материнский инстинкт, который теперь невозможно ничем заглушить.

И она ответила ему на грокхском, она всегда разговаривала с ним на его родном языке, считая, что он обязательно должен его знать:

- Я тоже очень соскучилась, мой хороший! Я постараюсь больше надолго тебя не оставлять. Если только будет очень-очень нужно.

Опустила птенца на пол, поправила одежду, стряхнув несуществующие пылинки, и только тогда оглянулась на дверной проём, в котором стоял Эйдан. Несносный выглядел темнее грозовой тучи. Что это с ним? И она решила пошутить, чтобы немного разрядить обстановку:

- Ты не выспался? Или…

Продолжить ей не дали. Несносный оказался близко-близко, сгрёб её в охапку, прижал к себе и прорычал:

- Ну никакого пиетета* к богам! Вздорная, взбалмошная, вредная, но такая…

Теперь уже не дали продолжить ему: раздался резкий стук в дверь и, не дожидаясь разрешения, её распахнули. На пороге собственной персоной появился крайне взволнованный атэн Сайле:

- Прошу прощения, лучезарный! – Вождь низко поклонился Эйдану, затем так же церемонно обратился и к Дане: - Айтэ! Извините, что посмел прервать ваш разговор. Есть важные новости!

____________

* Пиетет - глубокое уважение, почтительное отношение к кому-либо, чему-либо.