Черное сердце в отблесках света

Глава 9. Принцы

— «Тёмные очи. Голос притих. Жить уж нет мочи, ты духом поник. Тихою ночью кровавый мясник отрежет те ухо или язык…»

Ритмичный, почти музыкальный скрежет стали о точильный камень сопровождал каждую строчку, произнесённую тихим, холодным голосом. В сыром, тёмном подвале, воздух был пропитан запахом плесени и страха. Мужчина в грязной, рваной одежде стоял на коленях перед тем, кто точил клинок. В широко распахнутых, чёрных глазах пленника была паника. Они были прикованы к лезвию, ловя каждый его поворот в тусклом свете единственного факела.

— «Ещё раз, — спросил спокойный, почти ласковый голос. — Как ты проник за стену?»

Мужчина нервно сглотнул, но не ответил.

— «Молчишь? Понимаю. Тебе страшно…»

Точильный камень замер. Секунда — и острый кинжал стремительно полетел в сторону пленника, попав в сантиметре от его ноги.
— «Знаешь, простой человек не проскользнул бы через три поста королевской стражи, не зная расписания их обходов. У тебя были сообщники внутри. Или заказчик с большими связями. Кто?»

В подвал, звеня латами, спустились двое стражников, которые принесли больше факелов. Свет пламени чётко осветил фигуру, метнувшую кинжал. Это был наследный принц. Его лицо было безмятежным, но с тенью утомлённого любопытства, словно он разгадывал сложную, но в целом скучную головоломку. Айлису подали новое оружие.

— «У меня нет ни времени, ни склонности к долгим уговорам. Ты не красивая леди, чтобы убалтывать тебя. Назови имя»

— «Я... я не могу…» — прохрипел мужчина, тяжело выдыхая воздух.

— «О, ты можешь, — поправил его Айлис, проводя лезвием по щеке бедняка. — Все могут. Рано или поздно. Вопрос лишь в том, сколько кусочков от тебя мне нужно будет отрезать, прежде чем ты решишься. Давай не будем затягивать, хм? Это скучно».

Принц медленно провёл кинжалом по воздуху, в сантиметре от лица пленника, наблюдая, как тот замирает, боясь даже дышать.

— «Я считаю до трёх. На «три» ты лишишься левого уха. Раз…»

Пленник зажмурился, по его лицу текли слёзы, смешиваясь с грязью и потом.

— «Два...»

— «Это... — просипел мужчина, его тело содрогнулось от судороги. — Я правда, не знаю. Они ведь не дураки. Мне дали денег, рассказали, как и когда я могу, того самого, проникнуть».

— «Кто рассказал?»

— «Просто какой-то мужик. Я даже толком лица не запомнил. Неотёсанный, зубов не было»

— «Тебе нравится, когда я из тебя слова вытягиваю?»

Айлис присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с бедняком.

— «Когда? В каком месте встретились? Сколько было рядом людей? Куда ты дел полученные марки?»

Мужчина, тяжело дыша, закрыл глаза, пытаясь собрать мысли.

— «Т-три дня назад... На рыбном рынке, у причала деревни Тёмки. Людей... много было. Деньги...». — он замолчал поморщившись.

— «Деньги?» — мягко подтолкнул его Айлис.

— «Заложил... в таверне «Ржавый якорь». Хозяину. Эдду. Он должен был... должен был вернуть мне их после дела.»

Айлис медленно выпрямился, махнул рукой, отдавая стражнику приказ.

— «Прикажи отправить группу разведчиков в эту деревушку. Пускай найдут этого “Эдда”, побеседуют. А с этим… — он пренебрежительно указал на грязного мужчину — Пускай в камере посидит, пока я не придумаю, что с ним делать. Казнить всегда успеем.»

Стража молча кивнула и, подхватив под руки обессилевшего пленника, потащила в темноту. Не теряя времени, наследный принц быстрым шагом пошёл прочь из подвала, оставив мрак помещения позади. Он поднялся по узкой каменной лестнице и вошёл в небольшую, аскетичную комнату. Здесь не было ничего лишнего: простой деревянный стол, потёртый кожаный диван и медный рукомойник в углу. Комната никем не использовалась. Айлис тщательно вымыл руки, затем вытер их о грубое полотенце и, тяжело вздохнув, повалился на диван.

«Рыбный рынок. Деревня Тёмки. Таверна «Ржавый якорь»...» — мысленно перебирал он обрывки информации. «Какой-то Эдд...И всё же звучит как бред».

Он с силой провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость.

«Подселить бы к нему в камеру кого-нибудь, кто сможет его разговорить невзначай… Боги, как же не хочется тратить силы, время и людей на прочёсывание какого-то захолустья. Но ладно…»

Его мысли невольно переключились на другую раздражающую проблему — Годвина.

«И почему я не мог просто устроить на него облаву? Взять его, и этого юного Элиаса, посадить в сырую камеру и поставить перед выбором: творить для короны или медленно гнить…Однако теперь есть этот брак. Моя небольшая партия.»

Уголки губ Айлиса тронула улыбка, на сей раз — подлинная, полная предвкушения.

«Дам моей леди время, — решил он, растягивая слова в уме с наслаждением. — Всё же женское обаяние, особенно когда оно подкреплено отчаянием, творит чудеса куда более изящные, чем любые мои угрозы.»

Принц встал, с наслаждением потянулся и направился к выходу. Пока Айлис погружался во мрак интриг, его младший брат был занят делом, которое многие при дворе считали тёмным и безнадёжным. Маркс стоял в просторном помещении, больше похожем на гибрид библиотеки и алхимической мастерской. Полки были завалены фолиантами с потрёпанными кожаными переплётами. На массивных дубовых столах располагались ступки, колбы, весы, измерительные гири и многое другое. Воздух был тяжёлым от запаха пыли. Мрачный принц сосредоточенно перебирал коллекцию артефактов, разложенных на бархатных подушечках. Король, обладавший обширной коллекцией реликвий магической эпохи, позволял второму сыну использовать их в его навязчивом увлечении.

Маркс жил в двух мирах: в настоящем, которое он находил скучным и примитивным, и в прошлом — величественном и загадочном. Он коллекционировал нерабочие артефакты, старые фолианты, описывающие суть магии, манускрипты с полустёртыми заклинаниями. Всё детство, насколько позволял отец, юноша провёл в обществе книжной пыли и старцев-теоретиков, одержимых прошлой эпохой...

Его Высочество аккуратно вынул самоцвет из небольшого перстня и поместил в металлическую дробилку. С глухим скрежетом драгоценный камень раскрошился. Маркс собрал осколки в медную ступку и принялся растирать их пестиком в мелкую пыль. Получившийся порошок он пересыпал на отполированную до зеркального блеска серебряную пластину и поднёс к ней зажжённую свечу. Пламя затрепетало, отбрасывая причудливые тени на стены. Принц внимательно наблюдал, не изменится ли цвет пламени, не появится ли в воздухе мерцание, о котором много раз писалось в текстах книг. Но порошок оставался лишь пылью. Пламя свечи горело ровно, как и всегда. Ни вспышки, ни отзвука былой мощи. Принц сдержанно вздохнул и отодвинул пластину.