Черное зеркало Архонтов

Глава 1. Безымянная высота

ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО АРХОНТОВ

Глава 1. Безымянная высота

Дым съедал глаза. Он был повсюду - едкий, жирный, пахнущий горелой плотью, расплавленным металлом и чем-то еще, невыразимо отталкивающим, что Григорий Волков в своем мозгу, отупевшем от бессонных суток, обозначал просто: запах войны. Запах смерти.

Земля под ним содрогалась, выплевывая комья мерзлой грязи и осколки. Где-то совсем рядом, метрах в пятидесяти, лег очередной минометный залп. Грохот вдавил его еще глубже в липкую жижу окопа. Уши заложило, в висках пульсировала тупая, знакомая боль.

- Волк! Ты цел? - сиплый голос справа принадлежал Чуме. Сибиряк, здоровенный, как медведь, весь в засохшей грязи и бурых пятнах, чьих - уже не разберешь. Его настоящего имени почти никто не помнил. Чума. Потому что пришел в часть из карантина, выжил один из всего взвода, переболев тифом в легкой форме. Неуязвимый.

Волк кивнул, отплевываясь от земли. Проверил ППШ. Автомат был его единственной женщиной вот уже второй год. Холодной, стальной, требовательной. Но надежной.

- Цел, черт возьми. Держись, щас опять пойдут.

Они держали эту проклятую высоту третий день. Просто бугорок на изрытом воронками поле, даже названия не было. На карте - цифры. Для них - дом. И вероятная могила. Немцы бросали на штурм все новые силы. Им нужно было это направление, как глоток воздуха. А Волк со своей ротой этот глоток перекрывал.

Он выглянул из-за бруствера. Поле перед ним было лунным пейзажем, усеянным темными, неподвижными фигурками в серо-зеленых шинелях и в защитной советской форме. Ни живых, ни мертвых - просто детали пейзажа. Сквозь дым и предрассветную мглу он увидел знакомое движение. Тени, отделяющиеся от леска.

- Приготовиться! Пехота! - его голос, хриплый от крика и дыма, прорвался сквозь грохот.

Рота - вернее, то, что от нее осталось, человек двадцать - зашевелилась в окопе. Щелкали затворы, шипели фитили. Волк поймал взгляд снайпера Лизы, замаскированной в развалинах блиндажа левее. Она была бледна, под глазами синяки от недосыпа, но взгляд - стальной, острый. Она коротко кивнула. Готовность.

«Стрекоза». Быстрая, смертоносная. До войны училась в художественном училище. Говорила, что видит мир через прицел иначе - композицией, светом, тенями. Сейчас тени отбрасывали только трупы.

- Волк! - это был голос Кости, санитара. Он полз по окопу, волоча за собой раненого. Лицо Кости было бесстрастным, как маска. Он видел слишком много, чтобы удивляться или ужасаться. - Еще одного контузило. Федоров. В сознании, но не слышит ни хрена.

- Тащи в блиндаж! - бросил Волк, не отрывая глаз от поля.

Первые немецкие цепи уже бежали по пахоте, неестественно громко крича «Хох!». Их силуэты корчились в дыму, как черти в адском пламени. Волк прицелился. Дыхание ровное. Сердце билось где-то глубоко, отстраненно. Он уже не чувствовал страха. Только холодную, яростную решимость.

- Огонь! - закричал он.

Окоп полыхал огнем. Треск ППШ, глухие удары винтовок, резкие хлопки гранат. Немцы падали, поднимались, бежали дальше. Волк вжимал приклад в плечо, короткими очередями укладывая серые фигуры. Мир сузился до прицельной планки, до бегущего врага, до грохота.

Он видел, как один из немцев, молодой, почти мальчик, споткнулся о тело товарища, поднял перекошенное ужасом лицо, и в этот момент его голова отлетела назад, снесенная пулей Лизы. Чистая работа. Без лишних движений.

Но их было слишком много. Цепи не кончались. Одна, вторая. На фланге застрочил немецкий MG-42, «косильщик». Свинцовый ливень вгрызался в бруствер, заставляя всех прижиматься к земле. Двое бойцов взметнулись в неестественной пляске и рухнули, прошитые насквозь.

- Чума! Гранатами по тому чертову пулемету! - проревел Волк.

Сибиряк, не раздумывая, метнул одну за другой две гранаты РГД. Взрывы ненадолго заглушили стрекот. Пулемет умолк. Но ненадолго.

Волк почувствовал, как что-то горячее и острое обожгло ему шею. Рука автоматически потянулась к ране. Пуля прошла по касательной. Еще сантиметр - и все. Жизнь висела на таких сантиметрах.

Бой продолжался. Бесконечный, изматывающий. Они отбивали уже третью или четвертую атаку, Волк сбился со счету. Солнце, едкое и блеклое, поднялось выше, но сквозь дым и пепел оно не давало света, лишь подчеркивало убожество этого места.

И вот, когда казалось, что сил больше нет, что следующая атака будет последней, с тыла, по окопу, донесся новый звук. Не грохот разрыва, а нарочито спокойный, чужой голос.

- Капитан Волков? Меня к вам.

Волк обернулся. В окопе, свежий и чистый, в идеально подогнанной форме с петлицами СМЕРШа, стоял майор. Худощавый, с пронзительными серыми глазами, в которых читался холодный, нечеловеческий расчет. Он не пригнулся, стоя во весь рост, будто свистящие над головой пули были для него досадными мушками.

- Кто черт? - хрипло выдохнул Волк.

- Майоров. У меня к вам и вашим людям особое задание, капитан. Война здесь, на этой высоте, для вас закончилась. Начинается другая. Куда более страшная.

Майоров улыбнулся. Улыбка была ледяной. И в его глазах Волк, привыкший читать страх, ярость и отчаяние, увидел нечто новое - предвкушение охотника, идущего по следу невиданного зверя.

- Особое задание? - Волк протер залитые потом и копотью глаза, будто пытаясь стереть и самого майора. - У меня тут, майор, задание - высоту удержать. А вы по окопам в полный рост похаживаете. Смерти захотелось?

Пуля со свистом пробила бревно надстройки прямо над головой Майорова. Тот даже не дрогнул. Его спокойствие было оскорбительным на фоне всеобщего напряжения.

- Смерть, капитан, у каждого своя. Ваша может оказаться куда интереснее, чем лежать здесь, сраженным шальной пулей. Или вот... - Майоров небрежно ткнул перчаткой в сторону Кости, который пытался заткнуть рану на плече у бойца тряпкой. - ...от гангрены в грязном блиндаже.

Волк рывком вскочил на ноги, с силой втягивая воздух, пахнущий гарью и кровью.
- Говорите конкретно! Какого черта вы тут делаете? Мы третий день держимся, людей не хватает, а вы со своими загадками...