Черное зеркало Архонтов

Глава 2. Дорога в никуда

Глава 2. Дорога в никуда

Ад Сталинграда остался позади, но мир за его пределами оказался не лучше - лишь иного рода. Два «Кюбельвагена», словно жуки-скарабеи, ползли по разбитой, тонущей в хляби весенней распутицы дороге. Грязь летела из-под колес веером, заляпывая грязно-белые кресты на дверцах, скрывая их, как скрывает ложь правду. Они уже двое суток были в пути, двигаясь на северо-запад, в сторону карельских лесов.

Волк, сидя на пассажирском сиденье в первой машине, молча смотрел на мелькающие за окном унылые пейзажи. Поля, изрытые воронками, обгорелые скелеты деревьев, черные, как провалы в ад, остовы сожженных деревень. Война везде оставила свой след. Но чем дальше они уезжали от линии фронта, тем больше менялся характер разрушений. Здесь не было сплошных окопов и позиций, изъеденных артобстрелами. Здесь была тихая, мертвая пустота. Пустота, в которой таилась незнакомая, куда более страшная угроза.

Он украдкой посмотрел на Майорова, сидевшего за рулем. Тот был сосредоточен на дороге, его лицо не выражало ничего, кроме холодной концентрации. Он был их проводником в этот новый ад, и Волк до сих пор не понимал, ведет ли он их к спасению или к гибели.

Сзади, в тесном кузове, разместились остальные. Чума, сгорбившись, пытался заточить свой финский нож о точильный брусок, ворча что-то под нос о «чертовой грязи» и «собачьей работе». Костя, прислонившись к брезенту, с закрытыми глазами, но Волк знал - он не спит. Его пальцы нервно перебирали обойму с патронами. Профессор, уткнувшись в потрепанный блокнот, что-то быстро строчил карандашом, изредка поглядывая на компасы странной формы, лежавшие у него на коленях. Его губы шевелились, беззвучно повторяя какие-то непонятные слова.

Лиза сидела рядом с Волком, впереди. Она смотрела вперед, на убегающую в даль дорогу, и ее тонкие, обычно такие твердые пальцы, барабанили по цевью винтовки, зажатой между коленями. На ней была немецкая униформа, и Волку снова стало не по себе. Она выглядела чужой. Хрупкой куклой, одетой в костюм врага. Он видел, как струйка пота стекала по ее виску, исчезая под воротником куртки.

- Долго еще? - хрипло спросил Волк, прерывая затянувшееся молчание.

Майоров не сразу ответил, сверяясь с картой, прикрепленной к планшету на его коленях.
- До границы с Карелией - часов пять. Если не развалимся и не увязнем. Дальше - лесные тропы. Машины, возможно, придется бросить.

- И идти пешком? В тылу у финнов? - усмехнулся Волк без всякой радости. - Прекрасная перспектива.

- Финны - наименьшая из наших проблем, капитан, - холодно парировал Майоров. - Их партизанские отряды редки и действуют на известных маршрутах. Мы пойдем там, где не ходят даже они.

Он снова замолчал, и в машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь рокотом мотора, хлюпаньем грязи и скрежетом точильного камня Чумы.

Волк снова посмотрел на Лизу. Их взгляды встретились. В ее глазах он прочел то же напряжение, ту же неуверенность, что грызла и его. Она быстро отвела взгляд, уставившись в окно. Но в этом мимолетном контакте было что-то, что заставило его сердце биться чуть быстрее. Что-то, помимо страха и долга. Что-то живое и хрупкое, что они пытались сохранить в этом аду.

Машина резко дернулась, проваливаясь в очередную колею, и всех подбросило на сиденьях. Чума громко выругался. Профессор едва не уронил свой блокнот.

- Придется объезжать, - сквозь зубы процедил Майоров, крутя руль. - Дорога окончательно разбита. Следы гусеничной техники. Недавние.

Они свернули с основной, и без того разбитой дороги на едва заметную полосу в лесу. Ветви хлестали по стеклам и брезенту, скрипели по металлу. Лес сомкнулся над ними, густой, темный, почти непроницаемый для дневного света. Воздух стал другим - влажным, холодным, пахшим хвоей, прелыми листьями и чем-то древним, затхлым.

Волк почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Его волчье чутье, та самая интуиция, о которой говорил Профессор, зашевелилось внутри, подавая тревожный сигнал. Этот лес был не просто скоплением деревьев. Он был живым. И он наблюдал за ними. Враждебно и безмолвно.

Они ехали так еще с час, углубляясь в все более дикие и непроходимые чащи. Внезапно Майоров резко затормозил.

- Стой, - его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что все внутри замерли.

- Что? - насторожился Волк, хватая свой MP-40.

Майоров не ответил. Он выключил двигатель и вышел из машины. Волк последовал за ним.

Тишина.

Она была оглушительной. Ни пения птиц, ни стрекотания насекомых, ни шелеста листьев. Лес стоял в полном, мертвенном безмолвии. Воздух был неподвижен.

- Где все? - тихо спросила Лиза, выйдя из машины. Ее снайперский взгляд скользил по зарослям, выискивая малейшее движение. Но ничего. Ничего живого.

- Ушли, - также тихо ответил Профессор. Он стоял, подняв голову, и его лицо было бледным. - Или спрятались. Лес... он пуст. Так не должно быть.

Майоров подошел к краю тропы и присел, рассматривая землю. Волк присоединился к нему. На мягкой, влажной почве отчетливо виднелись следы. Но не оленьи, не волчьи, и даже не человеческие. Это были длинные, глубокие вмятины, с острыми, четкими краями, расположенные в хаотичном порядке. Словно здесь протащили что-то тяжелое и угловатое.

- Что это? - прошептал Волк.

Майоров провел рукой в перчатке по следу, затем поднес ее к лицу, как бы пытаясь уловить запах. Его глаза сузились.

- Не знаю, - признался он, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, леденящая душу неуверенность. - Но что-то здесь есть. И оно, кажется, очень большое.

Тишина давила на уши, словно вакуум. Лес, лишенный привычных звуков жизни, казался не просто безмолвным, а настороженно затаившимся, замершим в ожидании некоего сигнала. Даже ветер, всего несколько минут назад шелестевший верхушками сосен, теперь стих, будто его и не было.

«Что-то здесь есть. И оно, кажется, очень большое».

Слова Майорова повисли в застывшем воздухе, тяжелые и зловещие. Волк почувствовал, как по его спине пробежал ледяной пот. Он привык к опасности, которую можно увидеть, в которую можно выстрелить. Но эта... эта была другой. Она была повсюду и нигде одновременно, впитываясь в кожу вместе с влажным, холодным воздухом.