Черное зеркало Архонтов

Глава 6. Земли, что не помнят солнца

Глава 6. Земли, что не помнят солнца

Путь на северо-запад был путешествием в иную реальность, медленным погружением в мир, который, казалось, забыл о существовании людей. С каждым днем лес становился все более древним, более безмолвным, более неприветливым. Деревья, искривленные вековыми ветрами, стояли тесными рядами, их ветви сплетались в плотный полог, почти не пропускавший дневной свет. Воздух был густым и влажным, пахнущим гниющими листьями, влажным камнем и чем-то еще - сладковатым и остро-металлическим, напоминающим запах свежей крови и озона.

Они шли уже пятый день. Их запасы продовольствия подходили к концу. Охота была почти невозможна - зверей они не видели, лишь изредка слышали вдали треск веток или отдаленный вой, который заставлял кровь стынуть в жилах. Даже птицы, казалось, облетали эти места стороной.

Их маленькая группа превратилась в подобие механизма, где каждая шестеренка была изолирована от другой. Они шли молча, экономя силы и слова. Общение свелось к необходимым командам и предупреждениям.

Волк шел вторым, следом за Майоровым, который прокладывал путь, сверяясь с компасом и пульсирующим обсидиановым камнем. Боль в бедре Волка стала привычным, фоновым ощущением, но теперь к ней добавилось новое - странное онемение, расползающееся от раны вверх по ноге. Он старался не хромать, не показывать слабости, но Лиза, шедшая за ним, все замечала. Ее молчаливая поддержка была единственным источником тепла в этом ледяном мире.

Профессор Семенов замыкал шествие. Он почти не отрывал взгляда от проводника в своей руке, временами что-то бормоча, ведя свой безмолвный диалог с невидимыми силами. Иногда он внезапно останавливался, прислушиваясь, и тогда все замирали, ожидая новой угрозы. Но угрозы не проявлялись. Было лишь давящее, враждебное безмолие.

На пятый день пейзаж начал меняться. Ровная, болотистая местность сменилась холмистой, а затем и откровенно скалистой. Они начали подниматься в невысокие, но очень старые горы. Камни здесь были темными, почти черными, и покрытыми толстым слоем мха и лишайников странного, фиолетового оттенка. Воздух стал еще холоднее.

Именно здесь, при переходе через высохшее русло древней реки, усеянное валунами, похожими на черепа исполинских зверей, они нашли первое свидетельство того, что шли правильным путем.

Лиза, с ее снайперской наблюдательностью, заметила его первой.
- Смотрите.

На одном из самых больших валунов был высечен символ. Тот самый - треугольник в круге с щупальцами. Но исполнение было иным. Более грубым, более древним. Резьба была глубокой, покрытой той же фиолетовой плесенью, и казалось, сам камень был не просто украшен, а пророс этим знаком.

- Это... не их работа, - тихо сказал Профессор, подходя ближе и проводя пальцами по холодному, шершавому камню. - Это не «Аненербе». Этому... тысячи лет. Возможно, больше.

- Значит, Штрассер и его компания не были первыми, - мрачно заключил Волк. - Они просто наткнулись на то, что уже было.

- И попытались приручить, - добавил Майоров. Его взгляд скользнул по окружающим скалам, выискивая засаду. - С тем, что мы знаем, это было самоубийством.

Обсидиановый камень в руке Профессора вдруг вспыхнул теплее и забился в его ладони с новой силой, словно живое сердце.
- Мы близко, - прошептал он. - Проводник... он чувствует Родной Очаг.

Они двинулись дальше, вверх по каменистому склону. Подъем был тяжелым. Ноги скользили по мокрому мху, цеплялись за острые выступы. Волк с трудом преодолевал подъем, опираясь на стволы карликовых, скрюченных сосен. Он чувствовал, как онемение в ноге поднимается выше, к колену.

К вечеру они вышли на небольшое плато. И здесь лес неожиданно кончился. Перед ними простиралась пустошь - километры голого, темного камня, испещренного глубокими трещинами, из которых поднимался легкий, белесый пар. Воздух звенел от тишины и был пронизан тем самым металлическо-кровавым запахом, только здесь он был невыносимо густым. Вдали, в багровом свете заходящего солнца, виднелись силуэты исполинских, остроконечных пиков - Серые Земли.

И в центре плато стоял менгир. Огромный, грубо отесанный столб из черного камня, увенчанный резным изображением все того же символа. У его подножия лежали кости. Не животных. Человеческие. Десятки скелетов, некоторые - в доспехах и с оружием столь древнем, что оно превратилось в труху. Другие - в более современных шинелях, но истлевших до неузнаваемости. Все они были обращены лицами к менгиру, словно застыли в последнем, почтительном поклоне.

- Жертвоприношения, - беззвучно выдохнула Лиза. - Или... предупреждение.

Профессор подошел к менгиру. Камень в его руке пульсирвал так сильно, что его пальцы побелели от напряжения.
- Это не просто символ. Это... указатель. И страж. Мы на пороге.

Волк, тяжело дыша, опустился на камень. Он смотрел на кости. На древних воинов и на современных солдат. Все они пришли сюда. И никто не вернулся. Они были следующими в этой очереди.

- Лагерь, - скомандовал Майоров. Его голос был хриплым. - Здесь. Нам нужно отдохнуть перед тем, как идти туда. - Он кивнул в сторону темнеющих пиков.

Они разбили лагерь у самого края леса, в тени древних елей, не решаясь выходить на открытое плато. Развели крошечный, почти бездымный огонь. Еды почти не осталось - несколько сухарей и кусок соленого сала. Вода в флягах была теплой и отдавала болотной горечью.

Волк сидел, растирая онемевшее бедро. Ощущение было странным - не боль, а полное отсутствие чувствительности, будто нога была чужая. Он снял сапог и посмотрел на рану. Кожа вокруг нее была бледной, почти синей, и покрыта сетью тонких, черных прожилок, похожих на трещины на старом фарфоре.

Лиза увидела это и ахнула.
- Григорий...

- Ничего, - буркнул он, быстро натягивая сапог. - Просто... холодно.

Но он лгал. И она это знала. Он чувствовал то же, что и Костя перед своим концом - холодную, безжизненную пустоту, ползущую по его телу. Только в его случае это шло медленнее.