Черное зеркало Архонтов

Глава 8. Цена крови.

Глава 8. Цена крови.

Тишина была обманчивой. Она была не отсутствием звука, а его поглощением. Воздух в зале, лишенный своего сердца - Черного Зеркала, - стал тяжелым и безжизненным, как в гробнице. Давление ушло, но осталось ощущение пустоты, фантомной боли на месте ампутированной конечности.

Первым очнулся Майоров. Он поднялся, пошатываясь, и осмотрелся. Зеркальные стены потускнели, их хаотичные отражения сменились тусклым, сероватым свечением, исходящим от самого материала. От Зеркала не осталось и следа - лишь шероховатый, темный участок скалы, будто гигантская рана, которая начала рубцеваться.

- Вставать, - его голос прозвучал грубо, возвращая к реальности. - Комплекс может обрушиться в любой момент. Двигаться к выходу.

Он подошел к Лизе. Она лежала неподвижно, уставившись в потолок, по ее вискам текли слезы, смешиваясь с пылью и кровью. Майоров наклонился, проверяя ее состояние. Пуля когда-то лишь задела ребра, но энергетический импульс Штрассера вызвал внутренние повреждения.

- Зимина. Доклад о состоянии.

Она медленно перевела на него взгляд. В ее глазах не было ни осмысленности, ни боли. Лишь пустота, куда более страшная, чем та, что была в Зеркале.

- Он ушел, - прошептала она.

- Он выполнил свой долг, - отрезал Майоров, его тон был безжалостно-практичным. - Теперь наш долг - выжить и доложить. Встать.

С его помощью она кое-как поднялась на ноги, держась за стену. Профессор, бледный как полотно, подошел к тому месту, где исчез Волк. Он провел рукой по шершавой поверхности скалы.

- Никаких следов энергии… Полный вакуум. Но… это нестабильно. Реальность здесь была грубо сшита, как рана на живом теле. Швы могут разойтись.

- Значит, у нас есть время, пока не начались новые аномалии, - заключил Майоров. - Пошли.

Они побрели прочь из зала, оставив позади молчаливый памятник самой страшной битве в их жизни. Лабиринт коридоров «Валгаллы-3» был изменен. Стены, прежде напоминавшие отполированный металл, теперь казались обычным камнем, потрескавшимся и сырым. Фантомные огни погасли, оставив их в почти полной темноте. Лишь Майоров достал последнюю фанарьку, луч которой выхватывал из мрака обломки, оплавленные участки и… тела. Тела немецких солдат и ученых, которые, казалось, пролежали здесь десятилетия, а не часы. Их трупы быстро разлагались, как будто время, на которое их «законсервировал» порядок Штрассера, наверстывало упущенное.

Шли молча. Каждый был погружен в свои мысли. Лиза - в пустоту утраты. Профессор - в анализ произошедшего. Майоров - в расчеты. Как выжить. Как донести информацию. Как использовать ее.

Через несколько часов изнурительного пути они наткнулись на развилку. Один туннель, более широкий и очевидно основной, вел наверх, к тому месту, откуда они начинали свой спуск. Другой - узкий, почти незаметный лаз, уходил в бок, и от него тянуло сквозняком с запахом сырости и свободы.

- Основной путь может быть завален или охраняемся остатками… чего бы то ни было, - сказал Майоров, освещая фонарем оба прохода.
- Боковой ведет к поверхности, - Профессор указал на сквозняк. - Я чувствую… течение воздуха. Но он опасен. Конструкция ненадежна.

- Мы пойдем основным, - решил Майоров. - Мы должны вернуться в тот зал с оборудованием. Образцы, документы… все, что уцелело, должно быть изъято.

Лиза, до этого момента молчавшая, резко подняла голову. Ее глаза, еще недавно пустые, вспыхнули тем самым холодным огнем.
- Что? Никаких образцов. Мы все видели! Мы должны уничтожить все это место! Сровнять с землей!

- Это не входит в наши задачи, - холодно парировал Майоров. - Наша задача - добыть информацию и технологии для обороны Союза.

- Для обороны? - Лиза горько рассмеялась, и смех ее перешел в болезненный кашель. - Вы видели, во что превратилась эта «технология»! Вы хотите принести это в наш мир? Сделать из наших солдат новых… Генералов?

- Контролируемое использование… - начал было Майоров.

- НЕТ! - ее крик эхом прокатился по туннелю. - Ничего контролируемого здесь нет! Только смерть и безумие! Мы не возьмем отсюда ни клочка бумаги! Мы уничтожим все!

Майоров шагнул к ней, его лицо было каменным.
- Я старший по званию. Я принимаю решения. Мы идем за образцами.

- А я не пойду, - заявила Лиза, скрестив руки на груди. Ее взгляд был вызовом. - Я пойду этим лазом. На поверхность. Чтобы предупредить всех. Чтобы сбросить на это проклятое место все бомбы, какие найдутся.

Профессор смотрел на них, как на теннисный матч, его лицо выражало растерянность и страх.
- Товарищи… может, мы сначала выберемся, а потом…

- Молчи, Семенов, - резко оборвал его Майоров. Его глаза сузились. Он смотрел на Лизу, и в его взгляде впервые появилось нечто, кроме солдатской дисциплины. Холодный, расчетливый интерес. - Ты идешь со мной, Зимина. Это приказ.

- Ваши приказы умерли здесь вместе с ним, - бросила она в ответ. - Теперь я выбираю сама.

Напряжение нарастало, витало в воздухе, гуще пыли и запаха тления. Они стояли друг против друга - солдат, для которого долг был выше морали, и женщина, для которой мораль стала единственным, что осталось от ее человечности.

И в этот момент из основного туннеля донесся звук. Не скрежет и не гул. Тихий, мерный, влажный шорох. Как будто что-то большое и тяжелое медленно, неотвратимо ползло по камню навстречу им.

Все трое замерли, прислушиваясь.

Шорох нарастал. Он был мерзким, влажным, словно по мокрому камню волочили тушу крупного животного, обернутую в целлофан. Воздух из основного туннеля принес с собой новый запах - сладковатый, тошнотворный, запах гниющей плоти, смешанный с озоном и чем-то химически-едким.

Все споры были забыты. Инстинкт самосохранения заставил их отступить к стене, затмив даже взаимную неприязнь. Майоров погасил фонарь, погрузив их в почти полную тьму. Лишь слабый, фосфоресцирующий свет сырых стен выхватывал из мрака их бледные, напряженные лица.