Черное зеркало Архонтов

Глава 10. Улицы теней

Глава 10. Улицы теней

«Газик» несся по разбитым проселочным дорогам, подпрыгивая на ухабах. В кузове, прижавшись к холодным бортам, сидели Лиза, Анна и полковник, которого Анна назвала Николаем Петровичем. Молодой шофер, Володя, лихо рулил, почти не глядя на дорогу, - казалось, он знал каждый поворот в этой кромешной тьме.

- За нами будут охотиться, - сказала Лиза, вглядываясь в черноту за бортом. Ее слова утонули в реве мотора и свисте ветра.
- Охотились и раньше, - отозвался Николай Петрович, не поднимая глаз от пистолета, который он разбирал и собирал с невероятной скоростью. - В сорок первом под Вязьмой вся группа штаба выходила из окружения. Охотились не хуже. Вышли.

- Те охотники были проще, - заметила Анна. Ее лицо, освещенное редкими проблесками луны, казалось высеченным из камня. - Они хотели убить. Эти хотят… присвоить. Поглотить. Это опаснее.

- Кто этот Орлов? - спросила Лиза. - Почему он может помочь?

- Арсений Петрович? - Николай Петрович хмыкнул. - Чудак. Этнограф. Ездит по деревням, сказки старушек записывает. Но в этих сказках… - он сделал многозначительную паузу, - порой попадаются зерна правды. Он один из немногих в академических кругах, кто не смеется над «деревенским суеверием». Он собирает его, как коллекционер. И он знает, что некоторые вещи лучше держать под замком.

- Он не из системы? - уточнила Лиза.
- Система везде, деточка, - покачал головой полковник. - Но в ней есть щели. Орлов - одна из таких щелей. Он пользуется уважением, у него есть покровители. Его не тронут без веской причины. Наша задача - не стать для него такой причиной.

Они ехали несколько часов. Рассвет застал их на окраине небольшого городка. Володя свернул с главной дороги и заглушил мотор на задворках заброшенного кирпичного завода.

- Передохнем, заправимся, - коротко сказал он, первый раз обращаясь к ним. - У меня здесь знакомый.

Пока Володя уходил договариваться о бензине, они сидели в холодном цеху с разбитыми окнами. Лиза достала блокнот Семенова. При дневном свете он выглядел еще более зловещим.

- Что в нем? - спросила Анна, глядя на схематичные рисунки и формулы.
- Инструкция по уничтожению реальности, - горько усмехнулась Лиза. - Или по ее спасению. Я не уверена. - Она рассказала им о своих исправлениях.

Николай Петровиц свистнул.
- Девушка, да вы диверсант от бога. Под носом у всей конторы подложили свинью.

- Это не надолго, - возразила Анна. - Они быстро поймут, что чертежи не работают. И тогда их интерес к тебе, Лиза, возрастет втрое. Ты не только носитель связи, но и единственный, у кого, как они полагают, есть верные данные.

Володя вернулся с канистрой бензина и свертком с хлебом и салом. Пока они ели, он сообщил новости: по дорогам усилены проверки, особенно на въезде в Москву. Ищут «группу диверсантов», сбежавших из военного госпиталя.

- Нас уже в диверсанты записали, - констатировал Николай Петрович. - Ловко.

- В Москву мы так не въедем, - сказал Володя. - Машину бросим. Пойдем пешком через товарную станцию. У меня там брат работает.

План был рискованным, но другого не было. Они побросали вещи в кузов, и Володя поджег «газик». Пламя быстро охватило старую машину, уничтожая улики.

До товарной станции шли лесом, затем по окраинам, прячась в оврагах и за заброшенными постройками. Лиза поражалась, насколько хорошо ее спутники знали эту местность и все негласные тропы. Это была целая сеть, существовавшая параллельно официальной жизни.

На товарной станции царила привычная суматоха. Володя отвел их к своему брату-сцепщику, и через полчаса они забирались в темный, холодный товарный вагон, пахнущий углем и мазутом. Вагон был заполнен мешками с какой-то крупой, что давало хоть какую-то защиту от холода и посторонних глаз.

Поезд тронулся. Дорога в Москву заняла несколько часов. Лиза дремала, прижавшись к мешку, и ей снился один и тот же сон: она стоит перед Черным Зеркалом, и из него на нее смотрит Григорий. Но теперь его лицо было не маской ужаса, а искаженным болью. Он что-то говорил, но звука не было. Только безмолвный крик.

Она проснулась от толчка. Поезд замедлял ход, подъезжая к сортировочной станции на окраине Москвы.

Выбравшись из вагона, они оказались в лабиринте путей, складов и составов. Воздух был густым от дыма и угольной пыли. Володя и его брат остались на станции, их работа была закончена. Теперь только трое: Лиза, Анна и Николай Петрович.

Они вышли за ворота станции и растворились в московских переулках. Столица жила своей жизнью - спешащие люди, очереди за хлебом, трамваи, военные машины. После лесов и санатория эта суета казалась нереальной.

Анна вела их без колебаний. Она знала Москву так же хорошо, как и карельский лес. Они шли по задворкам, пересекая дворы-колодцы, пока не вышли на Пречистенку.

Дом №17 был старым, дореволюционным особняком, теперь поделенным на коммуналки. Они поднялись на четвертый этаж по скрипучей лестнице. Анна постучала в дверь квартиры 4 особым ритмом - три коротких, два длинных.

Дверь открыл высокий, сутулый мужчина лет шестидесяти в растянутом свитере и с очками на кончике носа. У него были добрые, умные глаза и седая бородка клинышком.

- Анна? - удивился он. - Что случилось? Входите, входите скорее.

Он впустил их в свою квартиру. Это была не коммуналка, а целая квартира, захламленная книгами, рукописями, странными артефактами - от засушенных трав до древних камней с высеченными символами. Воздух пах пылью, старым пергаментом и яблоками.

- Арсений Петрович, это Лиза, - представила Анна. - И Николай Петрович. Та, о ком я тебе говорила.

Орлов снял очки и внимательно посмотрел на Лизу. Его взгляд был не оценивающим, а понимающим.
- Дитя огня и тени, - тихо сказал он. - На тебе печать иного. Садитесь, рассказывайте. У нас, боюсь, не так много времени.

Они устроились среди завалов книг. Лиза, опустошенная и одновременно взволнованная, начала свой рассказ. Она говорила все. О «Валгалле», о Штрассере, о Чуме и Кости, о Волке, ставшем Генералом, о Черном Зеркале и его жертве. Она говорила о блокноте Семенова и о своем саботаже. Анна и Николай Петрович добавляли детали.