Черногномия

Глава 4. Бугорский тракт

Обращения. Красные и чёрные гномы по-разному обращаются к собеседникам. Возможно, это пошло от, живущих по соседству с обоими народами, злючинов (от гоблинов у чёрных гномов и от кобольдов – у красных). Чёрные гномы при обращении больше используют прилагательные, а красные – существительные. Ниже приведены примеры обращений в Черногномии и Красногномой. Панибратские: родной, дорогой / братец, дружище. Вежливые: уважаемый, почтенный / господин, сударь. Подчинённые: старший, главный / начальник, командир. Это правило действует не всегда и не во всём, например некоторые обращения (как то: «милый» или «дядя») свободно используются в обеих всебериях…

«Путешествия тролля» Топан Старомостов.

По тёмной глади пещерного озера тихо скользила гружёная камнями лодка с двумя гребцами на борту. Лодочниками были молодые гномы с татуировками в виде кирки на кистях левых рук, которые в данный момент алчно смотрели вдаль. Нос лодки венчал длинный диагональный шест, оканчивающийся крюком, на котором висела прямоугольная коробка фонаря. Тусклое сияние светогриба словно обвело лодку в светлый кружок на поверхности воды. Оно же прекрасно освещало озёрную гладь и всё, что было над ней, в радиусе нескольких десятков локтей.

Поверхность озера под крутым обрывом была обильно усеяна мёртвыми телами, державшимися на плаву, во многом благодаря пробитым в разных местах доспехам из лакированного твердоплёта. Гребцы уверено вели свою лодку именно к этому месту. Когда правый край лодки поравнялся с одним из трупов, ближайший из гребцов отложил весло и, перегнувшись через борт, стал деловито осматривать тело.

- Ого! Сразу же повезло, у этого золотой кулон на шее, - радостно сообщил он.

Срезав ножом шнурок с кулоном, он продемонстрировал находку приятелю. Ничего не сказав, тот взял из груды камней на корме увесистый булыжник и протянул его товарищу.

- Почтенный воин, ты отдал свою жизнь за отчизну и заслужил покой. Пусть Молчаливый Проводник доставит тебя на лучшую из граней бытия, на встречу со славными предками. Покойся с миром, - траурным тоном проговорил первый лодочник.

Закончив с отповедью, он засунул поданный камень мертвецу за шиворот туники. Покойник стал медленно погружаться лицом вверх, провожая живых застывшим взглядом. Мародёр зябко поёжился, но тут же взялся за весло, чтобы направить лодку в сторону новой добычи.

За неполный черёд своего промысла лодочники набрали несколько десятков различных ценных предметов. Был соблазн брать и воинские ножи, но со сбытом армейского снаряжения в нынешние времена могли возникнуть проблемы, чреватые серьёзными последствиями. Кроме того, и без них «улов» вышел богатым. Лодка уже не так сильно проседала, как поначалу, из-за того, что стала почти вдвое легче, за счёт «разгрузившейся» кучи камней. Это тоже было на руку мародёрам, потому что теперь можно было быстро уплыть, если поблизости объявится дозорный отряд, неважно свой или красногномий.

Лодка подплыла к очередным «клиентам». Два тела лежали в воде вместе, одно на другом. На спине одного, покоящегося лицом вниз, солдата, как на подушке, головой и плечами лежал другой. Со стороны даже могло показаться, что тот второй комфортно отдыхает, но это впечатление сильно портили пересекавший его лицо багровый рубец шрама и длинная кривая трещина на шлеме. Гребец, сидевший с правого края лодки, уже со знанием дела принялся обыскивать верхнего солдата. И тут внезапно «покойник» застонал! Поначалу мародёр в ужасе отшатнулся, чуть было не вывалившись из лодки, но потом, осмыслив произошедшее, успокоился и обратился к товарищу:

- Оказывается тут не все мёртвые. Надо его теперь, наверное, к воякам отвезти… Хотя, выглядит он, прямо скажем, не важно. Вон, какой шрам! Лицо будто ровно на две части поделили, прямо через переносицу. Долго он всё равно не протянет… А, может… - договаривать он не стал, вместо этого кивнув на немногочисленные оставшиеся камни.

Второй лодочник пристально посмотрел в глаза приятелю, после чего тихо, но отчётливо сказал:

- Давай считать, что я этого не слышал.

***

Очнулся Резак в лазарете Крепостницы. Поначалу он решил, что умер и попал на Пустую грань бытия - настолько унылым и безрадостным показалось ему это место. Выложенные из камня серые стены с подвешенными на них тусклыми светогрибными фонарями являлись для гнома вполне привычным интерьером. А вот длинные ряды лежанок, в большинстве своём занятых сейчас хмурыми фигурами, и шаркающие меж ними типы с пропитанными кровью бинтами вгоняли в тоску. К счастью, явившийся вскоре лекарь развеял мрачные догадки Куролеса.

Оказалось, что Резак уже больше суток пребывал в Крепостнице. Его привезли сюда два местных Киркотяпа допризывного возраста. Всё-таки приятно было осознать, что на Пёстром Свете остались ещё бескорыстные и неравнодушные к чужой беде гномы! Вернее Киркотяпы доставили его в Раковину, поскольку тот форт был ближе к месту недавнего сражения, но из-за того, что там Куролеса никто не смог опознать, Резака перевезли в Крепостницу. Тут уж в нём сразу признали одного из любимых подопечных десятника Кузба.

В лазарете Резак пробыл около трёх осьмиц. Осмотревший его лекарь, мельком глянув на шрам, признал тот неопасным. Куда большее опасение у него вызвала травма затылка. И действительно, первое время Резака мучили головокружение и тошнота. За время своего лечения Куролес узнал много нового. В основном сведения касались минувшего сражения, ведь практически все раненые попали сюда именно после него. С особым негодованием собеседники рассказывали о том, что заслон-отряд не вмешивался в бой до самого последнего момента. При этом, как поговаривали, именно его состав удостоился особых наград за поддержание боевого духа на поле брани, без которого победа, якобы, была бы невозможна. Ну и где тут справедливость?!