Черногномия

Глава 10. Дремучие глубины

Уровень Вострита – глубина, ниже которой нельзя опускаться без вреда для здоровья и рассудка. Глубже неё в горах живут невиданные чудовища и изверты. У разных горных массивов этот уровень может отличаться. Термин был введён цвергом-исследователем Востритом Зилтаном (Сундук мудрости из клана Горной лавины)…

Изверт – мутант, чудище. Существо, возникшее в природе не естественным образом, а вследствие случайного либо умышленного магического вмешательства. Им можно быть от рождения (по наследству) или стать, пройдя мутацию…

Глубинец – монстр, обитающий ниже Уровня Вострита (реже просто в глубоких безлюдных пещерах). Глубинцы это не единый вид, а сборное название для всей глубокодонной нечисти…

«Толковый словарь Черногномии» Свая Глыбомер.

Шайба Гаечник была занята своим любимым делом, а именно трудилась в саду. В последнее время садоводство перестало быть просто приятным увлечением. Теперь для Шайбы с мужем оно стало ещё и главным источником пропитания. С тех пор, как началась война, количество частных заказов у Винта резко упало. Зато число государственных возросло, вот только прибыли они не приносили. В связи с военным положением, их выполнение приравнивалось к долгу перед отечеством. А, как известно, за отдаваемые долги платить не принято.

Пока Шайба самозабвенно пропалывала клумбу, рядом с ней мирно дремал Пушок – крупный юрк с вечно взъерошенным полосатым мехом. Супруги завели его почти сразу после того, как их племянник Ключ ушёл на войну. Причина подобного поступка крылась не в возникшем чувстве одиночества и желании заполнить душевную пустоту. Всё было куда прозаичнее.

В последнее время в мехнарские огороды, а порой и в дома, стали часто наведываться воры. Настали тяжёлые для всеберии времена, и не все могли (или хотели) добывать себе еду честным трудом. Именно поэтому, посовещавшись, Шайба и Винт решили завести сторожевого юрка. Пушок был заградским царапулом. В своё время эту породу специально вывели для охраны домов и участков. Такой питомец был раза в два больше и сильнее среднестатистического юрка. В сочетании с безудержной храбростью и верностью это делало из него отличного сторожа.

Локтем, чтобы не замарать мех испачканными грунтом руками, Шайба ласково погладила «бдительного охранника». Пушок зевнул и сонно потянулся, вызвав у женщины прилив умиления. Вообще, изначально Винт хотел дать юрку другую кличку. Что-нибудь наподобие Верного или Когтя. Однако Шайба решила иначе. С первых же суток знакомства с новым питомцем, она подумала: «Ну, какой из него Коготь?». Шайба не стала вступать с мужем в долгие споры, а просто начала звать юрка Пушком. Поскольку именно с ней тот проводил больше всего времени, то вскоре он попросту перестал отзываться на все прочие обращения. Винта это, конечно, несколько огорчило, но он быстро смирился. Позже он даже изготовил питомцу именной ошейник с надписью «Пушок».

Скрипнула калитка. Шайба подняла взгляд и увидела заходящего в сад Винта. Пушок лишь лениво приоткрыл один глаз, но, поняв, что пришли свои, тут же его закрыл.

- Всё огородничаешь? – обратился к супруге Винт.

- Ну, так, чем ещё заниматься, – ответила Шайба, - А ты почему не со стороны дома зашёл?

- Да так… хотел сразу к тебе выйти. Знал, что тут застану.

- Вот как? – изумилась Шайба. Обычно всякого рода сентиментальность была мужу не свойственна, - Ну так… что нового в городе?

- Всё по-старому, - вздохнул Винт, - Куда не глянь, всюду грусть и уныние, как ровно траур какой. Получил очередной всеберский заказ. Заглянул на почтовую станцию, - тут он хитро улыбнулся, - Письмо от Ключа пришло.

- Так с этого и надо было начинать, эльф старый! – воскликнула Шайба, - Где оно?!

Винт неторопливо поставил светогрибной фонарь на землю и, запустив руку за пазуху, извлёк оттуда конверт со сломанной пломбой - сам он, разумеется, прочитал его содержимое ещё на почте. Шайба быстро подбежала к мужу и выхватила у него заветное письмо. Дрожащими от волнения руками она вынула из конверта сложенный пополам листок бумаги, развернула его и жадно впилась глазами в знакомый почерк.

«Здравствуйте, дорогие тётя Шайба и дядя Винт!

Извините, что пишу вам только сейчас. До этого постоянно не было то времени, то возможности. Не знаю пока, удастся ли мне отправить это письмо, но если вы его читаете, значит, у меня всё же получилось. Надеюсь, что всеберские ямщики по-прежнему исправно возят доставляют почту. У меня всё хорошо. Я оказался в славном отряде. Кстати, в нём же служат и Резак с Тинком, представляете! Оба передают вам привет. Впрочем…»

Следующая строчка была явно написана рукой Резака: «Всем привет! Мехнарь решает!!!»

Под ней корявым почерком Тинка было выведено: «Присоединяюсь к вышенаписанному. Всем добра!»

Далее перо снова вернулось к Ключу.

«Также у меня тут появились новые приятели. Например, Шпатель. С ним очень интересно разговаривать. Правда, говорит больше он. (Рисунок улыбающейся рожицы) За время службы я успел побывать в самых разных уголках нашей родины. Я служил в Рудоплавии, Катакомбии и даже в Отвёртии. Как выразился Резак, помотало нас ровно вошь в маслобойке. К сожалению, не могу указать свой обратный адрес, так как сам не имею ни малейшего представления, где окажусь в ближайшее время. Ничуть не сомневаюсь, что побываю ещё там, куда юрк носа не сунет во множестве новых интересных мест. Даже не знаю, о чём вам ещё написать. Очень надеюсь, что у вас там без меня всё хорошо. Всего вам доброго!