Чернокнижник. Книга первая

Глава 1

ГЛАВА 1

Алиса открыла глаза оттого, что тряска завершилась и машина остановилась в тени какого-то здания.

-Приехали, - только и услышала она от водителя. А затем все пропало в череде сильной боли, вспыхнувшей где-то в глубине черепа и так же внезапно отступившей.

У Алисы была опухоль мозга - она усыхала на глазах от той дряни, что засела глубоко внутри нее. Где-то справа, под самым черепом, было ее логово. Там кожа собиралась в несколько неизменно уродливых, начинающих зарастать швов: одно образование уже удалили, но спустя какое-то время появилось еще одно, потом еще… Тело потихоньку становилось ватным, голове, защищенной лишь косынкой и ежиком волос, было холодно и как-то пусто. Ее привезли домой к дяде, она так и не смогла приступить к занятиям в школе после химиотерапии. Никто уже особо и не возражал – ни учителя, ни врачи…

-Он дома?

-Андрей дома, - равнодушно отрапортовал водитель, - он идет встречать тебя.

По гравию шел сам дядя, чтобы помочь Алисе выбраться из машины и довести до ее комнаты. Он был такой же, как всегда - растрепанный, небритый, в растянутом свитере. Все, что Алиса хотела - это чтобы дядя поскорее уложил ее спать, сил не осталось даже дойти до постели. Одно желание: накрыться теплым одеялом и выпить снотворное. В последнее время сон приходил лишь урывками. Не кошмары, а пограничное состояние между явью и бредом. Между болью и грустью.

-Моя Алиса, - дверь машины открылась, она услышала голос, - моя девочка приехала.

Дядя поднял ее исхудалое тельце и понес в дом.

 -Я по тебе очень скучал,- говорил он, пока нес ее наверх, в ее комнату, - черт с ней, с этой школой, ты и так успевала сверх программы. Зато сейчас отдохнешь, наберешься сил.

-Андрей, - Алиса впервые за долгое время набралась смелости и спросила, глядя ему в глаза, - мне сказали… Правда, что я умру?

Алиса могла быть обыкновенным подростком, не слишком общительным, замкнутым в себе и в меру подвижным и любознательным. Еще несколько лет назад она любила бег и была завсегдатаем школьных стычек, не терпя чужого задирства. В ее планы, как и в планы многих ее сверстников, входило поскорее закончить школу и начать взрослую интересную жизнь. Но два года назад, упав в спортзале на мат, она вдруг почувствовала, как будто что-то лопнуло в черепной коробке. Слепящая боль заполнила тело и изогнула его судорогой. Сначала ее осмотрела школьная медсестра, потом – врач, ну а еще позже было полное обследование - снимки, анализы, МРТ, еще врачи... затем ее дядя  и по совместительству опекун приехал в школу и услышал окончательное заключение: злокачественная опухоль в правой височной доле. Довольно большая - странно, что ее обнаружили только сейчас…

С тех пор с бегом и драками было покончено, Алиса еще больше погрузилась в себя, едва удостаивая одноклассников угрюмым вниманием.

Впрочем, и они не жаждали общения с ней. Прежде у Алисы случались вспышки ярости, беспричинной, так же быстро сходящей на нет. Учителя и врачи объясняли это переходным возрастом, Алисе же просто иногда хотелось задушить того или иного не в меру веселого шутника. Однажды, затачивая карандаш и не в силах терпеть насмешек одноклассника ("Крыса-Алиса!"), она воткнула остро заточенное кремниевое лезвие ему в бедро. И вот когда она заболела, ей показалось, что все люди вокруг стали забывать о ней, как о чем-то малозначительном. Мир не очень-то любил Алису, и она платила ему той же монетой. Всем, кроме дяди. Конечно, кроме дяди.

-Лаки, нельзя быть такой злой, - то и дело говорил Андрей. Он дал ей это прозвище в честь самого удачливого из ста одного мультяшных далматинцев, но пока что Лаки не оправдывала своего второго имени. Химиотерапия, облучения делали свое дело, она угасала на глазах. Но Андрей продолжал называть ее Лаки, стараясь приободрить в те недолгие минуты, что проводил с ней.

Вообще он сильно занят, ее дядя. Постоянно работает, торгует каким-то оборудованием, и в своем маленьком домике за городом почти не бывает. Дом и вправду сравнительно небольшой, и это всегда казалось странным Алисе. Не потому, что дядя мог позволить себе большее, нет - просто участок у дома был по-настоящему огромным, на нем запросто можно было отстроить бассейн или домик для гостей. Однако большую часть территории занимал заброшенный сад с парой яблонь-дичек и вишней, незаметно сменявшийся лесом. Сад был дикий, заросший, как и сам Андрей.

 Сейчас же Лаки лежала в своей комнате и думала о том, боится ли она смерти. Опухоль дала метастазы и в другие органы, она слышала это краем уха. "Хотя бы, - мысленно постаралась приободрить она себя, - в школу больше идти не придется".

Лаки ни к кому не была привязана. Кроме дяди. Наверное, он был единственный родной ей человек. Язык не повернется назвать их семью счастливой. Её родители умерли как-то по очереди, отец - еще до ее рождения - разбился на машине, а мать угасла от рака груди. Андрей рассказывал, что после смерти мужа она очень быстро слегла и уже никогда не вставала. Лаки, видно, была тогда совсем маленькой, раз не помнила её. А Андрею разговоры о семье явно давались непросто, говорил он на эту тему мало  – вот так и вышло, что знала о родителях Лаки совсем чуть-чуть.

Единственное, что осталось Лаки - это пара снимков. На одном - ее мать, еще  такая молодая и очень красивая. Лаки всегда смотрела на ее снимок недоверчиво – ей казалось, что в ней самой ничего подобного и в помине нет. Каждый раз, когда Лаки пересматривала эти снимки, она спрашивала себя, почему она не похожа на мать с ее царскими волнистыми волосами, раскосыми глазами и тонкими чертами лица? На другом снимке - мать с отцом. Отец был чем-то похож на Андрея – тоже высокий, светловолосый, со строгой и прямой осанкой. Впрочем, сам Андрей то и дело говорил, что Лаки – вылитая бабка, его мать. Может, и так, ее фото Лаки видеть не доводилось.