Черные крылья, наследница пепла

Закат Крови и Снега**

Глава 2:

Пылающий закат разлился по небу футуристическими красками – кроваво-оранжевый, ядовито-фиолетовый, пронзительно-розовый. Но красота была мертвой, леденящей.

Тихо. Крупные, пушистые хлопья снега медленно засыпали тела, лежащие метрах в пяти от входа. Волна первобытного, леденящего ужаса накатила внезапно, сбив дыхание. Я не видела смерти так близко – не тихой, ритуальной, а вот этой, брошенной, оскверненной.

Сжавшись от холода и всепоглощающего страха, поползла ближе. В голове метались кадры ужастиков – зомби, вампиры... Под угасающим светом заката различила лица. Почти человеческие... Но на их спинах – черные, кожистые крылья, разорванные, переломанные, как у гигантских летучих мышей. И я узнавала. Всех.

Мама. Мой братишка Адиан, только что разменявший шестнадцатую зиму. Наставник Алинер.

Воспоминания хлынули ледяным потоком, смывая последние сомнения.

*Мама. Ее теплая, но тревожная улыбка в тот день.* — Оджени, сегодня великий праздник. Твой брат уходит к Матери Руим на три дня проходить посвящение. *А в глазах – слезы. На губах – вымученная улыбка.*

*Я подбежала, обняла ее, прижалась щекой к теплой, пахнущей дымом кофте, шептала:* — Мама, Адиан сильный и смелый! Он обязательно понравится Прародительнице Руим! Она наградит его крыльями! Самые красивые крылья!

Мы ждали. Трое долгих суток. Богиня Руим не была ласкова к своим детям. Отпрыски рода по достижении четырнадцати лет уходили в Священную Пещеру. Возвращались не все. Слабые оставались в руках Руим, переплавляясь в новые сущности, рождаясь заново в том же роду. Только сильнейшие духом и телом выходили, обретая крылья и Тень-Пращура, наставника, передающего знания, умение ходить Туманными Тропами. Пращур, выбравший Адиана... не славился воинской мощью, но был искуснейшим артефактором, защитником народа. Просто великолепным. Отца... Мама мрачнела при любом вопросе о нем.*

Пока сознание проносило эти картины, пальцы судорожно сжимали окоченевшую руку матери, пытаясь сквозь пелену слез разглядеть застывшие черты Адиана. Его стиснутые синие губы, широко открытые глаза, уставившиеся в вечность. В мертвой руке – нож наставника Алинера, подаренный в день инициации. По самую рукоятку измазанный темной, замерзшей кровью.

На коленях подползла к наставнику. И замерла. **Тихий, хриплый выдох.** Едва различимый в кромешной тишине ледяного ада. Он дышал! Судорожно, прерывисто, но дышал!

— Простите... – прошептала в ледяной воздух теням матери и брата. – Простите...

Ухватив наставника за капюшон его прочной, пропитанной дымом куртки, попятилась мелкими шажками, волоча его тяжелое, безвольное тело назад, к спасительной пещере. Уперлась спиной в скалу. Оглянулась. **Входа не было!**

Лишь скальный уступ, чуть выдающийся из монолита горы. Минуту стояла с открытым ртом, тупо глядя на цепочку своих следов, ведущих из... ниоткуда. Прямо к этому уступу. В голове что-то щелкнуло. Конечно же! **Мекриш!** Энергетическая сеть, скрывающая вход.

Не тратя ни секунды, из последних сил втянула тело наставника внутрь невидимого портала. Пещера встретила ледяным дыханием. Минус даже здесь, под защитой мекриша, пробирал до костей. **Как его осмотреть?** Любое промедление – смерть. Снять одежду – убить вернее врага. Стянула с себя куртку, стараясь укутать мужчину, подоткнула края под его бок. Трясущимися руками расстегнула его куртку у горла, пытаясь нащупать пульс. Кожа была ледяной, как могильный камень. **А Руим?** Как отнесется богиня к моему вторжению в ее святыню, к тому, что я утащила сюда одну из ее жертв? Почему я мыслю о ней как о "местной", а не как о своей родной? Этот холодный скепсис – откуда он?

— И что, Женька, делаем теперь? – сорвалось с губ на автомате.

Острая, жгучая боль пронзила виски. Схватилась за голову. **Женька?** Откуда это имя? Оно впилось в сознание, как шип. Оджени и Женька. Две сущности, сплетенные в одной черепной коробке. Раздвоение личности? На пятом десятке "сподобилась"? **Пятом десятке?** Господи... Откуда эта уверенность в возрасте, чуждом юному телу Оджени?

Отбросила нахлынувшие вопросы, как назойливых мошек. **Выжить. Сейчас.** Главное – договориться. С Руим. Богиней Великой, Древней и по-настоящему Ужасной. Попыталась представить ее. Нимфа? Прекрасная эльфийка? Владычица льдов? В голове раздался отчетливый, насмешливый **фырк.** Меня просто **оборжали.** Образ рассыпался. Пустота. Только ледяное безмолвие пещеры, прерываемое хриплым дыханием умирающего наставника, давило на сознание. Говорить придется вслепую, в эту пустоту. И молить о милости той, чьих детей я только что видела мертвыми на снегу.