Черные крылья, наследница пепла

Лик Богини и Ад Жара**

Глава 3:

Девушка сидела на каменном пьедестале в глубине пещеры – месте инициации. Грустная улыбка тронула ее губы. Когда-то она, должно быть, была невероятно красива. Черные волосы, сплетенные в небрежную косу, обрамляли лицо милого, почти детского силуэта – нежное сердечко, пухлые, но обветренные губы. Но от левого виска через глаз и до самой переносицы тянулся грубый, рваный шрам. Глаз под ним был мертв, мутный и неподвижный. Эта рана уничтожала всякую невинность, придавая лицу хищную, опасную остроту. Ни тени слабости. От нее веяло грацией и внутренней силой, ощутимой даже на расстоянии.

На ней был потрепанный боевой доспех, а на коленях лежал меч в ножнах – огромный, неподъемный на вид. Как эта, по сути, хрупкая девушка – на вид лет восемнадцати – могла сражаться этой оглоблей? Локтем она опиралась на помятый шлем. Его когда-то гладкая поверхность была исполосована глубокими царапинами. Забрало вырвано и болталось на одном уцелевшем креплении. Словно чья-то костистая лапа полоснула по нему. Рядом валялся баклер – круглый щит, покрытый рытвинами, будто по нему долго колотили тупыми граблями.

— Ну что, мелкая? Не нравлюсь? — Оскалилась девушка, и мертвый глаз будто проследил за моей реакцией.

Ее голос, низкий и хрипловатый, заполнил пространство пещеры, вибрируя в костях.

— У каждого своя война. На этом строится существование. Только масштабы разные. — Она провела пальцем по зазубренному краю своего меча. — Кто-то воюет на рабочем месте, выбивая жалкие привилегии. Кто-то — на поле брани. Кто-то — на поле интриг… — Губы искривились в презрительной гримасе. — Самые подлые. Улыбаются в глаза, жмут руки… а бьют в спину. Война всегда рядом. Теперь слушай!

Ее мертвый глаз приковал меня к месту. Я стояла, как окаменевший краб, не смея пошевелиться, сердце бешено колотилось.

— Твой наставник выживет. — В ее тоне не было сомнений, только холодная констатация. — Но учти: он стар. Тащить его с собой — даже не думай!

*Куда тащить?* — паническая мысль пронеслась в голове.

— Молчи! — Ее голос обрушился лавиной, пропитанной такой властностью, что колени сами собой подогнулись. Потребовалось все упрямство, чтобы не рухнуть. Каждая мышца дрожала от напряжения.

— Сильная девочка, — хмыкнула богиня, и в голосе мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее… одобрение? — Но глупая. Запомни. Главной ошибкой твоей первой жизни была излишняя самоуверенность, не подкрепленная ни каплей знаний. Что и привело к закономерному финалу. Ты сдувалась и уползала в нору. Жалела себя и винила мир. — Она встала, и ее искаженная светом тень накрыла меня. — Слушай наставника. Он даст азы. Как усвоишь? Не наступи на те же грабли. Поговорим позже… если из тебя выйдет толк.

Ее образ растворился, как дым. Я очнулась, ощущая резкий контраст. В пещере стало не просто тепло – дышать было тяжело от адского, печного жара. Резкий стон заставил подскочить. Алинер метался в бреду, лицо искажено гримасой боли, губы судорожно подрагивали.

— Наставник! — бросилась к нему, охваченная паникой. *Ну почему я не медик?!* В ушах эхом отозвался мамин голос, строгий: *— Лишних знаний не бывает, Оджени. Хотя бы на факультатив в мед училище сходи!* Но что могла понять семнадцатилетняя дурочка, свято уверенная, что весь мир вертится вокруг нее?

Отчаявшись, поползла вдоль стены, ощупывая шершавый камень. Нужна вода! Хотя бы лужица! Напоить, промыть раны, сбить жар. За каменным постаментом, где сидела Руим, обнаружила узкий пролом в стене. *Клянусь, его здесь раньше не было!* Заглянув внутрь, увидела небольшую смежную пещеру. Свечение здесь было ярче, насыщеннее. Прямо из стены вытекал тонкий ручеек, образуя чистое, светящееся изнутри озерцо в центре.

Сердце екнуло от надежды. Сломя голову рванула назад за котелком. Самое трудное – напоить человека в беспамятстве, не дав захлебнуться. Каждая неуклюжая попытка казалась предательством, каждая пролитая капля – потерей шанса. Его горячая, пересохшая кожа обжигала пальцы, хриплое дыхание звучало приговором в тишине.