Черные крылья, наследница пепла

Кандалы Тумана**

*Глава 21:

Холод металла впился в запястья с жестокой, обжигающей точностью. Стяжки – нет, *кандалы* – щелкнули, замкнувшись сами собой, как живые. Небольшие, но невероятно тяжелые. И не только физически. Мгновенно после щелчка по телу пробежала волна ледяной слабости. Не боль, а ощущение *отключения*. Как будто выдернули штепсель из розетки жизненной силы. Яркие эмоции – ярость Женьки, страх Оджени – не исчезли, но стали какими-то… приглушенными, далекими. Как смотреть на бурю сквозь толстое стекло. Попытка *сосредоточиться*, чтобы вызвать тот самый гневный импульс, который отбросил Ридеона раньше, привела лишь к тупой головной боли и слабому, болезненному жжению под кожей в местах контакта с металлом. *Блокировщики.* Он не врал.

– Надень на него, – приказал Ридеон, наблюдая за моей реакцией с бесстрастным интересом ученого, рассматривающего подопытного кролика. Он протянул вторую пару кандалов.

Руки дрожали, когда я взяла холодные обручи. Унижение горело в груди, смешиваясь с беспомощностью. Я надела их на тонкие, холодные запястья Алинера. Щелчок прозвучал громко в тишине расселины. Наставник даже не пошевелился. Его дыхание оставалось поверхностным.

– Теперь лекарство. Два глотка. Точно, – повторил Ридеон, указывая на бутыль.

Я откупорила ее. Резкий, травянисто-горький запах ударил в нос. *Сильнодействующее.* Я осторожно приподняла голову Алинера, поднесла горлышко к его синеватым губам.

– Пей, мастер, – прошептала я. – Пожалуйста…

Капля жидкости попала на губу. Он сглотнул рефлекторно. Потом еще. Я отсчитала два небольших глотка, как велел Ридеон, и убрала бутыль. Первые секунды – ничего. Потом… тело Алинера напряглось. Сухожилия на шее выступили, как канаты. Он резко вдохнул, словно вынырнув из глубины, и его глаза распахнулись. Зрачки были огромными, черными, неестественно блестящими в свете кристалла. В них не было боли, не было осознания – только дикий, животный испуг и адреналиновая ясность.

– Враг! – выдохнул он хрипло, пытаясь дернуться, но кандалы и общая слабость удержали его на месте. Взгляд метнулся по сторонам, выхватывая Ридеона. – Крылатый! Ты… – Он замер, увидев кандалы на его собственных руках, потом на моих. Смущение, замешательство смешались с ужасом.

– Успокойся, артефактор, – холодно произнес Ридеон. Он не приближался, оставаясь на расстоянии. – Враг не я. Во всяком случае, пока. Я твой выход отсюда. А это – гарантия твоего спокойного поведения. Вставай. Ты можешь.

Последние слова прозвучали как приказ, подкрепленный чем-то… внушающим. Алинер заморгал, пытаясь собрать мысли. Его дыхание выровнялось, но было слишком частым, поверхностным. Он попытался подняться на локте – и, к моему удивлению, смог! Потом, опираясь на мою руку (его пальцы сжимали мою руку с нечеловеческой силой), он встал на ноги. На больную ногу! Он пошатнулся, но удержался. Лицо было пепельно-серым, пот выступил на лбу, но в глазах горел тот самый адреналиновый огонь. Лекарство работало. Слишком хорошо. Слишком страшно.

– Где… где мы? – спросил он, озираясь по сторонам, его взгляд скользнул по стенам расселины вверх, к узкой полоске неба. – Туманные Земли… близко?

– Уже в них, – ответил Ридеон. Он поднял руку, и светящийся кристалл сорвался с места и плавно вплыл ему в ладонь. Свет погас, окутав нас в почти полную тьму. Я вскрикнула от неожиданности. – Тише. Свет привлекает нежелательное внимание. А здесь… внимание уже есть. Идем.

Он двинулся вдоль расселины, не оглядываясь. Его силуэт был едва различим в слабом свете, просачивающемся сверху. Алинер, держась за меня как за якорь (его хватка была болезненной), заковылял следом. Я шла рядом, поддерживая его под локоть с другой стороны, каждый шаг отдавался болью в боку. Кандалы на запястьях мерзко бренчали при движении.

Мы шли долго. Расселина петляла, то сужаясь до щели, где приходилось пробираться боком, то расширяясь в небольшие ледяные гроты. Воздух становился гуще, влажнее. И холоднее. Но это был не горный холод. Это был сырой, пробирающий до костей туманный холод. Он обволакивал кожу, проникал под одежду, заставлял коченеть пальцы. И с ним пришло **Оно**. То самое Присутствие. Оно витало в воздухе, пряталось за поворотами, ощущалось тяжелым взглядом в спину. Оно не приближалось, но и не отступало. Просто… наблюдало.

– Не оглядывайся, – резко шепнул Ридеон, не оборачиваясь. Его голос, обычно такой четкий, звучал приглушенно, будто туман его поглощал. – Иди ровно. Не выпускай его. Если упадет – тащи.

Алинер шел, как автомат. Его дыхание было громким, хриплым. Пот стекал по вискам, несмотря на холод. Лекарство гнало его вперед, но тело было на пределе. Я чувствовала, как он дрожит от напряжения.

– Мастер… как ты? – прошептала я.

– Идем… – прохрипел он в ответ. Его глаза были устремлены вперед, в спину Ридеона, с каким-то безумным сосредоточением. – Идем… к Вратам? Он ведет… к Вратам?

Мысль была ужасающей. Но логичной. Зачем еще Ридеону было лезть в самое пекло?

– Молчи, – бросил Ридеон через плечо. Его фигура на мгновение расплылась в клубящемся тумане, появившись снова через шаг. – Говорить тоже нежелательно. Звук… искажается здесь. Привлекает.

Он был прав. Шум наших шагов по снегу и камням, наше дыхание (особенно тяжелое дыхание Алинера) – все звучало странно. То отдавалось эхом, которого не могло быть, то внезапно затихало, как будто туман его впитывал. Иногда сбоку или сзади доносились чужие звуки: шепот, похожий на скрип веток, глухой стук, будто падающий камень, или… тихий смех? Я стискивала зубы, стараясь не обращать внимания. *Иллюзия. Всего лишь иллюзия.*

Но Присутствие было реальным. Оно сгустилось, когда мы вышли из расселины в более открытое пространство – долину, затянутую неподвижным, молочно-белым туманом. Видимость была метров десять, не больше. Замерзшие, скрюченные деревья-скелеты выступали из тумана, как костяные пальцы мертвеца. Земля под ногами была вязкой, покрытой хрустящей ледяной коркой над чем-то черным и топким.