Черные крылья, наследница пепла

Рассвет и Тень**

**Глава 40:

Цитадель Поглотителя вставала из тумана не башнями, а **язвой на теле мира**. Не камень, а сплав скрюченного металла, окаменевшей плоти и пульсирующих багровых кристаллов. Воздух вибрировал от низкого, ненавидящего всего живого **гула**. У подножия – **хаос**. Мутировавшие твари, некогда люди или стражи, бились в слепой ярости друг с другом и с невидимыми врагами. Багровоглазые фанатики в обрывках ритуальных одежд выкрикивали бессвязные гимны Хаосу, резали друг друга ржавыми ножами, поливая искаженные символы на стенах черной кровью. Запах – смесь бойни, разложения и озона – ударял в нос, вызывая рвотные спазмы.

Их появление на краю этого ада было замечено мгновенно. Волна безумия **развернулась**. Рычащие твари, воющие культисты – все устремились к двум фигурам, вырисовывающимся на фоне серого мрака: к **Лорду Льда** и **Носительнице Распада**.

Ридеон остановился. Его тело было тенью прежней мощи – лицо землистое под ссадинами и запекшейся кровью, багровые прожилки под кожей горели алым костром, дыхание хрипело в груди. Но его **воля** была несокрушимой скалой. Он поднял обломок меча. Лезвие, потускневшее, покрытое трещинами, **вспыхнуло** ледяным светом последний раз.

– **ПЕРИМЕТР!** – его голос, хриплый, но полный нечеловеческой власти, прокатился над ревущей толпой. Он не кричал на Оджени. Он кричал в пустоту, в память, в саму ткань реальности. – **ДЕРЖИТЕ ЛИНИЮ!**

И… **ответили**.

Не воины. **Тени**. Призрачные очертания в синеватом инее, возникшие из ничего – могучие фигуры в знакомых Оджени по Архиву доспехах Даркарионов. **Духи предков?** Эхо былой клятвы? Иллюзия, порожденная его волей и льдом? Неважно. Они встали **стеной** между наступающим хаосом и Оджени. Бесшумные. Непреклонные. Их ледяные клинки и щиты встретили первую волну тварей и культистов. Хруст костей, ледяной звон, бессвязные вопли – битва началась. Призраки не убивали мгновенно. Они **сдерживали**. Отвлекали. Создавали коридор.

– **ВПЕРЕД!** – Ридеон рванулся к зияющему, как пасть, входу в Цитадель – темному порталу, обрамленному бившимися в конвульсиях багровыми кристаллами. – К ЯДРУ! ПОКА ОНИ ЗАНЯТЫ!

Оджени побежала за ним, оставляя за спиной рев битвы и холодную тишину призрачной стражи. Ее сердце колотилось, не только от страха. Багровая метка в утробе **горела**. Не болью, а… **тягой**. Магнитом, притягивающим к источнику. К **Поглотителю**.

Внутри Цитадели было хуже ада. Стены дышали, пульсировали жилками багрового света. Пол был покрыт скользкой пленкой, похожей на высохшую слизь. Воздух гудел, давя на барабанные перепонки, наполненный шепотами тысячи безумных голосов. Извилистые коридоры вели вниз, в самое чрево чудовища. И всюду – **ловушки**. Внезапно оживающие щупальца из стен, сгустки багровой энергии, падающие с потолка, порталы, выбрасывающие очередных искаженных тварей прямо на пути. Ридеон шел первым, его меч и ледяная воля выжигали путь, но каждое усилие вытягивало из него жизнь. Он спотыкался. Его рука, сжимавшая меч, дрожала. Багровый свет в его венах становился ослепительным.

Они пробивались через зал, уставленный кристаллическими гробами, где мучились тени заточенных душ. Через лабораторию, где в колбах копошились кошмарные гибриды. Через тронный зал, где на костях возвышался черный кристаллический монолит, испещренный лицами в вечном крике. Гул нарастал. Багровая метка в Оджени **пела**, резонируя с чем-то впереди.

И наконец, они ворвались в **Сердце**.

Это был не зал. Это была **пустота**. Огромная сфера, висящая в кромешной тьме. В центре – **Оно**. Не тело. Не форма. **Сгущенная Ненависть**. Багрово-черная, пульсирующая, как извращенное сердце, опутанное сетью светящихся жил, уходящих в темноту. От него исходила **тяга** – не физическая, а духовная. Она пыталась вырвать душу, разум, волю. Шепот стал ревом безумия.

И у основания этого кошмарного сердца, прикованный светящимися багровыми цепями к пьедесталу из черного камня, сидел **Адиан**. Вернее, то, что от него осталось. Истонченное до скелета, обтянутого кожей, тело. Голова склонена. Длинные, некогда золотые, а теперь грязно-седые волосы падали на лицо. Но когда шаги эхом разнеслись в пустоте, он **поднял голову**.

Лицо… было лицом Ридеона. Моложе. Без шрамов. Но искаженным **нечеловеческой мукой** и **леденящей пустотой** в глазах. Глазах, которые были не его. В них горели крошечные **багровые звезды**.

– **Ри…де…он…** – голос был шепотом, скрипом сухих листьев, но он резал слух. Это был голос Адиана, пропущенный через мясорубку Поглотителя. – **Пришел… у…видеть…? Пришел… за… сестрой?..** Искаженное лицо скривилось в пародии на улыбку. **Багровые звезды в глазах вспыхнули.**

Ридеон замер. Весь его гнев, вся ярость, вся боль столетий **схлопнулись** в этом мгновении. Он увидел не врага. Он увидел **брата**. Замученного. Оскверненного. **Живой якорь** Поглотителя в этом мире. Его рука с мечом опустилась. Багровые прожилки на его собственном теле **вспыхнули** в ответ на близость Ядра.

– **Адиан…** – имя сорвалось с его губ, как стон. Ледяная броня Лорда Демонов дала трещину, обнажив бездонную, древнюю рану.

Оджени почувствовала это колебание. Увидела, как багровая метка в ней **ликует**, связь с Ядром укрепляясь. **Сейчас или никогда.**

– **Ридеон!** – ее крик был как удар хлыста. – **Он не Адиан! Он – Якорь! Слабое место!**

Она не ждала. Она **действовала**. Руки подняты к пульсирующему Сердцу Тьмы. Но не для атаки. Она сфокусировалась **вовнутрь**. На жизнь внутри себя. На **багровую нить**, связывающую ее ребенка с этим чудовищем.

– **Женька!** – мысленный крик.
*Женька:* "Подтверждаю. Канал активен. Нестабилен. Риск для эмбриона – критический."
*Оджени:* "Делай! Используй его! Наведи удар!"

Она направила не силу Распада вовне. Она направила **сознание**. По багровой нити. **Внутрь** Поглотителя. Не как враг. Как… **мать**. Несущая не разрушение, а **жизнь**. Хаотичную, дикую, но **жизнь**. Противоречащую самой сути Поглотителя – чистому поглощению, уничтожению, пустоте.