Черные сказки: Сто миров

Белый небоскреб

В квартире 580 небоскреба улицы Ташиф сожительствовало шесть молодых людей.

Паул, Героб и Шантс были студентами. Они отправлялись в университет, а трое других - на работу: Трукер работал в налоговой, Аисиндий ездил со скорой помощью, проходил стажировку.

Ну а Хастол работал ангелом.

Все вставали утром в шесть часов, наблюдали красивые рассветы и завтракали вместе, обсуждали политику, девушек. Затем брали такси или шли на автобусную остановку. Хастол выходил вместе со всеми на лестничную площадку, кивком прощался с квартирантами, пока двери лифта не захлопывались, и оттуда улетучивался вверх, к свету.

Возвращались - кто как.
Бывало, Хастол появлялся в квартире раньше всех, и тогда он готовил ужин на шестерых.

С самого начала как-то так повелось, что о работе сильно не расспрашивали. Толи воспитанность сыграла свою роль, толи страх, но ни один из шестерых не знал в полной мере, что означает "работать ангелом", куда исчезает Хастол, каким образом у него появились крылья, как выглядит его рабочее место, как зовут начальника и остальные детали, хотя Хастол без комплексов рассказывал, если друзья интересовались.

— Ну и клиенты, – жаловался Аисиндий.

После работы сожители сели на пол вокруг журнального столика, наблюдали закат в окнах до пола, развернули шахматы. – Ну и клиенты! Я сегодня спас одному жизнь, и помог подняться по лестнице до четвертого этажа! Не ценят. Тошно уже, господа. Хочу в отпуск.

— Как я тебя понимаю, – вставил свое Хастол, и все укладкой бросили на него взгляд, – Та же самая тема, – он ухватил маслину двумя пальцами из блюдца и закинул в рот.

— А у тебя что? – аккуратно поинтересовался Героб.

— Да вот, Аисиндий, он правильно выразился, я бы так и сказал. Не ценят, – кивнул Хастол, не прояснив лишних деталей о своем ремесле.

***
В субботу Хастол работал внеурочно, и шестеро отправились в парк. Героб мучился подозрениями. Он предложил затеять операцию "Раскрытие", узнать об их "ангеле" все необходимое.
— Мы едим его стряпню, спим рядом с ним. Он запросто может оказаться маньяком, шпионом, киллером. Кто-нибудь знает, чем он занимался 10 лет назад?
— Был ребенком, я полагаю, – предположил Шантс. – Он в разговоре обходит эти воспоминания. Несчастливое детство, как я его понимаю.
— Надо заканчивать с этим безусловным пониманием и выяснить, как все обстоит на самом деле!

Героб составил план на информацию, которую они будут добывать.

Понедельник – дата рождения, вторник – фамилия, среда – в каком городе рос, четверг – личная жизнь, пятница – величина зарплаты, далее название отдела, географическое местоположение офиса, научное объяснение наличия крыльев и так далее.

Хастол оказался чист, как весенняя роса.

Он имел все справки, свидетельства. Студенты поговорили по телефону с его матерью из Полынии, видели, как он встречает младшую сестру в аэропорту. Хастол показал им рабочую документацию на последнего заказчика, за которым он присматривал.
Друзья поочередно пролистали увесистую папку, вглядываясь в каждое слово.

— Да, я знаю, что вы меня проверяете. Мы живем с вами вместе уже три года, золотые мои. Что сделать, чтобы вы мне поверили?

— Мы хотим экскурсию по корпусу Над-мира. Покажи свое рабочее место.
— Покажу, конечно.

На следующий день Трукер и Аисиндий взяли отгулы, а студенты приготовились пропустить несколько пар.

Они встали между двух диванов в зале, и Хастол расположился в центре.

Он нарисовал линию мелом вокруг всех присутствующих, расправил крылья; их кончики уперлись в противоположные стены, между которыми насчитывалось метра четыре, пять. Его глаза вспыхнули светло-желтым цветом, зрачки и радужка пропали в свечении. Хастол читал заклинание на неведомом языке, воздевая руки к потолку. Друзья заметили, что их круглая площадка едет вверх сквозь этажи.
Лица людей, проживающих в верхних квартирах, смазало, хотя площадка двигалась со скоростью лифта.
Но скорость увеличилась, и окружающий мир слился в полосы цветов и теней.

Хастол держал руки распростертыми и задрал голову. Его голос изменился: казалось, вместо него произносят молитвы три человека с разными тембрами.
— Долго еще? – Паул подергал Хастола за плечо, и его мощно ударило током, он отшатнулся. А Хастол не отреагировал. Все сели на пол и ждали в течение трех часов. Им казалось, что они переживают взлёт ракеты.

Наконец, полосы проносящегося света по краям площадки остановились и рассеялись, словно туман.

Туман осел и обнажил белый интерьер, высоченные потолки, лепнину по стенам, колонны, мраморный пол. Они стояли на перекрестке двух коридоров, как на перекрестке двух проспектов, достаточно широких, чтобы по ним шло двустороннее движение автомобилей.

Хастол очнулся от транса, сложил одну руку в карман брюк и ухмыльнулся уголком губ, оценивая усталость друзей. "За мной".

С потолка стал литься девичий вокал и приглушенные звуки органа. Сам потолок пропадал в облаках. Там же, любой из друзей мог поклясться, летали дети с крыльями.

Каждый поворот коридора поддерживался сменой темы в музыке, вступлением хора или наоборот солированием одного высокого детского голоса. Друзья преодолели не меньше десятка коридоров.

Шел золотой снег.

— Нам сюда, – сказал Хастол, встал около своих апартаментов, – Не забудьте отряхнуться, – он ударил по толстовке Трукера, со складок толстовки посыпались снежинки из белого золота. – Одежду вешаем у входа.

Героб повесил ветровку рядом с холщевым стеганным плащом. Он увидел на полке для шапок светящийся обруч – нимб. Нимб быстро придавило кучей студенческих шапок, кепок.

Хастол прошел к столику, обитому зеленым бархатом и включил монитор.
— Вот, обживайтесь.

— Мать моя, – высказался Паул и присел на кресло с колесиками. Одну стену рабочего кабинета заменяло стекло, а за ним – вид на Землю, Паул нашел взглядом Океанию, Индию, Марианскую впадину, Австралию.
— Мы в космическом корабле?
— Ну, как сказать, – улыбнулся Хастол и выровнял в стопке листы. На столе лежала пара скрепок, и он убрал их в коробочку. – Знаете, мне пора приступать к своим обязанностям. Хотите обратно, или совершите прогулку?

— Мы осмотримся.

— Тогда рекомендую посетить зал Благости в западном крыле, там находится обзорная площадка, телескопы.
— Отлично, – Аисиндий расхохотался, и все молодые люди вышли из кабинета, закрыли дверь. Героб:
— Чтоб меня! Чтоб вас! Клянусь своими почками, – он зажмурился, прикусил губы, потом спросил: