Чёрный бархат — купленная на аукционе

Глава 1. Дочь долга

В воздухе пахло дорогим виски, кожей и грехом.

Лия стояла на круглой чёрной сцене под ослепительно ярким лучом света. Полностью обнажённая. Руки заведены за спину и скованы тонкими серебряными наручниками. Чёрный бархатный ошейник аукциона плотно обхватывал шею, а к нему была пристёгнута короткая цепь, конец которой держал в руке ведущий.

Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас вырвется из груди и упадёт к её босым ногам.

— Лот номер семнадцать, — бархатным голосом объявил ведущий. — Двадцать два года. Девственна в анальном сексе. Абсолютно здорова. Проверена психологом. Лимит — тридцать ночей. Стартовая цена — два миллиона рублей.

По залу пронёсся тихий гул.

Лия не поднимала глаз. Она знала правило: на аукционе «Ночи без имени» товар не смотрит в глаза покупателям, пока его не купят. Поэтому она видела только чёрный полированный пол сцены и свои дрожащие пальцы ног.

Она ненавидела себя за то, что стояла здесь.

Ненавидела отца, который оставил после своей смерти долги на сумму, от которой у нормальных людей случился бы инфаркт. Ненавидела мать, которая сбежала за границу, оставив дочь расплачиваться. И больше всего — ненавидела себя за то, что сама подписала договор с организаторами аукциона.

Тридцать ночей. После этого она свободна. Долги списаны. Новый старт.

Если, конечно, выживет.

— Три миллиона, — раздался низкий мужской голос из темноты зала.

Лия вздрогнула. Голос был… знакомым. Глубоким. Холодным. Таким, от которого по позвоночнику пробегали мурашки.

— Четыре, — тут же отозвался кто-то другой.

— Пять, — спокойно ответил первый.

В зале стало тихо. Даже ведущий на секунду замолчал.

— Шесть миллионов, — повысил второй голос.

— Десять.

Мёртвая тишина.

Лия наконец не выдержала и чуть приподняла ресницы.

Он сидел в первом ряду, прямо напротив сцены. Чёрный костюм. Чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. На лице — полумаска из чёрного бархата, закрывающая верхнюю часть лица. Но даже так она узнала его мгновенно.

Дмитрий Вельвет.

Владелец самого закрытого и самого жестокого BDSM-клуба в стране. Человек, которого боялись даже те, кто никогда не переступал порог «Вельвета». Человек, которого восемь лет назад её отец предал так, что тот потерял всё — бизнес, репутацию, почти жизнь.

И теперь этот человек смотрел прямо на неё.

Лия почувствовала, как ноги стали ватными.

— Десять миллионов раз… — ведущий явно нервничал. — Десять миллионов два… Продано! Лот номер семнадцать уходит господину Вельвету.

По залу пронёсся вздох. Кто-то тихо присвистнул.

Лия стояла, не в силах пошевелиться. Цепь в руке ведущего натянулась, и её повели вниз со сцены. Прямо к нему.

Каждый шаг давался с трудом. Холодный воздух касался обнажённой кожи, заставляя соски болезненно твердеть. Она чувствовала на себе десятки взглядов — жадных, любопытных, завистливых. Но самый тяжёлый взгляд был один.

Дмитрий не встал. Он сидел, широко расставив ноги, положив руку на колено, и смотрел на неё так, словно уже видел насквозь. Когда она остановилась в двух шагах от него, он медленно поднял руку и сделал едва заметный жест пальцами.

Ведущий тут же отстегнул цепь от её ошейника и исчез.

Теперь она стояла перед ним совершенно одна. Голая. Скованная. С бешено колотящимся сердцем.

Дмитрий наклонился вперёд. Бархатная полумаска делала его глаза почти чёрными. Он протянул руку и провёл пальцем по её ключице, спустился ниже, обвёл напряжённый сосок. Лия вздрогнула всем телом.

— Значит, вот как ты решила расплатиться за грехи своего папочки, — произнёс он тихо, так, чтобы слышала только она. Голос был низким, бархатным и опасным. — Продала свою девственную задницу и гордость на тридцать ночей.

Лия сжала челюсти. Она не имела права говорить первой. Это было прописано в договоре крупными буквами.

Дмитрий усмехнулся уголком губ, будто прочитал её мысли.

— Умная девочка. Уже выучила правила. — Он встал.

Боже, какой же он высокий. Рядом с ним она чувствовала себя совсем маленькой и хрупкой. Он обошёл её по кругу, как хищник, осматривающий добычу. Остановился сзади. Лия почувствовала, как его горячее дыхание коснулось её затылка.

— Ты выросла, Лия, — прошептал он ей на ухо. — Последний раз я видел тебя, когда тебе было четырнадцать. Ты тогда ещё бегала по дому в коротких платьицах и думала, что мир добрый.

Его пальцы легли на её талию. Кожа мгновенно покрылась мурашками.

— А теперь ты стоишь здесь. Голая. Мокрая. И принадлежишь мне.

Лия закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови.

Он обошёл её снова и остановился лицом к лицу. В руке у него появился новый ошейник — тяжёлый, из чёрного бархата и металла. На нём серебром была выгравирована надпись: «Вельвет. Собственность».

Дмитрий расстегнул аукционный ошейник, бросил его на пол, как ненужную вещь, и медленно, почти торжественно, застегнул на её шее свой.

Щелчок замка прозвучал как приговор.

— Теперь ты — моя, — тихо сказал он, проводя пальцем по новой надписи на её горле. — На тридцать ночей. Без права досрочного расторжения. Без права голоса. Без права на жалость.

Он наклонился так близко, что их губы почти соприкоснулись.

— И поверь мне, маленькая Лия… я собираюсь взять с тебя всё, что мне должен твой покойный папаша. С процентами. С очень большими процентами.

Лия подняла на него глаза. Впервые за весь вечер она посмотрела ему прямо в лицо.

В её взгляде горела ненависть. Страх. И что-то ещё — тёмное, запретное, то, чему она пока не хотела давать названия.

Дмитрий улыбнулся. Медленно. Хищно. Красиво.

— Добро пожаловать в «Вельвет», малышка.

Он щёлкнул пальцами. Тут же рядом возникли два молчаливых охранника в чёрных масках.

— Отведите мою новую игрушку в машину. И не забудьте надеть на неё плащ. Я не хочу, чтобы кто-то ещё видел то, что теперь принадлежит только мне.