Чёрный человек

Глава 1.

Сегодня целый день льёт дождь. Под стать моему настроению. За окном глубокая осень, золотая пора прошла, да здравствует слякоть и грязь! Но, будь сейчас лето с ясным солнцем или зима с хрустящим снегом – ничего бы не поменялось. На часах двенадцать ноль-ноль, я дома. Нет, не на каникулах и не на больничном. Я дома уже шестнадцать лет, он стал моим проклятием и спасением одновременно. Я никогда не посещала детский сад, школу, секции, кружки… и не по своей прихоти, не по воле родителей, а потому что так надо. Я родилась с определёнными пороками организма. С пеленок, дом-больница, больница-дом, каждый год. Со временем привыкаешь, смиряешься. Лет до семи, мне казалось, что все дети в мире так болеют, что тут нет ничего необычного. Взросление ставит всё на свои места, открывает завесу тайн, погружает в уныние. Шестнадцать, до чего же прекрасный возраст. Что делают девочки в шестнадцать лет? Влюбляются, заводят подруг, примеряют необычные наряды, меняют образы и возможно кто-то уже поставил галочку напротив первого поцелуя. Кажется всё простым, да? Но не для меня. Я могу только мечтать и представлять себя нормальной, обычной девочкой. Часто находит меланхолия, которую я выливаю в свои рисунки. Они забирают моё плохое настроение, впитывают каждую каплю тоски. Художник от слова “худо”, но мне нравится, маме тоже, она в восторге от моих произведений искусства.

– Пухля! Хватит!

До чего же вредная кошка, опять укусила за ногу. Не дает минуту спокойно поразмышлять. Вот опять звенит будильник, напоминание о моей ограниченности, выпить таблетки. Утром – одни, днём – другие, на ночь третьи. Устала. Все для того, чтобы моя единственная почка работала как часы. Таблетки по звонку, пить воду по звонку, сладкое нельзя, солёное нельзя, пробежать сто метров тоже нельзя! Опять накрывает… Надо взяться за кисть.

В шесть часов вечера мама пришла с работы. Уставшая, растрёпанная – она всегда такая, но пытается делать вид, что всё хорошо, улыбается, я улыбаюсь в ответ. На её черно-угольных волосах виднеется седина, и это в тридцать шесть лет. Не мудрено, она через многое прошла – больницы, реанимации – мама всегда была рядом. Иногда я думаю, как обернулась бы её жизнь, если из неё исключить меня. Закрываю глаза и представляю: мама, папа, два сыночка и дочка, новогодняя ёлка, все счастливы. Я не тот долгожданный подарок, который ожидают молодые родители. Я боль, страх, страдания. Всё это гуляет в моей голове, кружится, витает, иногда испаряется, но ненадолго. Я не заведу на эту тему разговор, ни с кем кроме себя, маме переживать незачем, а больше у меня никого и нет.

– У тебя на рубашке пятно, – заметила я, помогая маме раздеться.

– Оу, сегодня был утренний бой кашей, попали значит, не заметила, забегалась с этими малышами. Ты тоже овсянку не любила, вся чумазая, кидалась ложкой, то налево, то направо.

– Мама, хватит.

– Чего? Та ещё капризуля была, – сказала она подмигнув. – Дай мне минут пятнадцать, отдышусь и приготовлю ужин, суматошный день какой-то сегодня.

– Не нужно, отдыхай, я всё сделала. На плите макароны с курицей, в холодильнике салат.

– Ты ж моя умница.

Мама прошла в гостиную, на диван, протянула уставшие ноги, натёртые и в мозолях. Я приготовила ей какао, принесла плед и просто сидела рядом. Она уснула. Завтра ей снова рано вставать, воспитывать малышей, менять подгузники. У воспитателя в детском саду много обязанностей, а платят сущие копейки. Она бы с радостью поменяла место, но никуда не берут. На поездки в больницу тратится слишком много времени, никто не хочет держать у себя работника, который постоянно на больничном. Я выключила свет и ушла тихонечко в спальню. До сна ещё далеко, нужно чем-то себя занять.

– Ну, Жора, чем займемся? – спросила я у плюшевого пупса. – Рисовать? Нет, давай, что-нибудь другое, может в прятки? Только, прятаться будешь ты, у нас всего одна комната для развлечений.

– А меня взять в игру, – сказала я изменённым, писклявым голоском.

– Я тоже хочу, – продолжила говорить, изменив тональность на бас.

Выглядит довольно смешно, и даже странно со стороны, но это моя жизнь. Мои друзья это три плюшевых пупса, одетые в комбинезоны тигра, коровы и слона. Жора, Бублик и Алиса. Между прочим, у каждого свой характер и манера поведения. Жора, как бы не говорило за него имя, самый стройный из всех (моя заслуга, в семь лет его распотрошила и выскребла почти все внутренности), но вредный до невозможности. Постоянно влипает во всякие передряги. Бублик, в которого как раз перекочевал наполнитель, ровным счетом наоборот, пухляш ещё тот. Медлительный, и всегда хочет есть, наверное, даже когда спит. Последняя – Алиса, девочка – очаровашка. Самая умная. Для всех это обычные детские игрушки, для меня же лучшие друзья. Я знаю, они не настоящие, но в моём воображении они живут, играют, учатся. Мне их подарил папа, он же и дал имена. Папа общался со мной через них, изменял голоса, придумал каждому повадки. Я смеялась до колик в животе. Хорошие были дни…

– … не могу до десяти, раз, два, три, четыре, пять, я опять иду искать, – посчитала я и открыла глаза. – Бублик! Ты чего, опять не успел? Прошел то два шага и уже устал.

– Слишком много сегодня съел, – хмуро ответил он.

– Мне же лучше, осталось найти двоих. Алисаа, Жораа, где вы? Вылезаййте.

Посмотрела в шкафу – никого, под кроватью тоже.

– Вот ты где, проказник, под подушкой прячешься.

– Изначально полагал, что идея плоха, играть в прятки в одной комнате, – писклявым голосом процедил Жора.

– Ну-ну, не оправдывайся. Последний пошел, где ты красотка?

На полках с книгами что-то брякнуло.

– Всё, всех нашла! – довольная сообщила я.

Игра продолжалась три партии. Бублик, так и не нашел место, куда пристроить упитанное тельце, а Жору с Алисой не составляло труда найти. Я посчитала, что они устали и уложила всех спать. Осторожно прошла на кухню, выпила очередную порцию таблеток, какие же они горькие, поцеловала на обратном пути маму и солдатиком бухнулась на свою кровать. Впереди меня ждет самое лучшее окончание дня – сон.